— Семён моё погоняло. Из салматовских, с Видного.
— Чё с хатой старухи? Чё не так? Документы в порядке?
— В порядке. Она за 50 штук нам продать хотела. Убазарили.
— И чё? Ты меня на гоп-стоп хотел взять, козёл? Отвечай, сука! — Жека рукояткой финки ударил бандита по голове. — Хочешь, нос отрежу? Нет? А чё? А глаз? Яйца? Тоже нет? Документы где на хату?
— В конторе... У Влада... Не убивай...
Жека взял амбала за шкварник и с силой ударил о лестницу, вырубив напрочь. Потом осторожно открыл дверь квартиры и заглянул внутрь. Повезло. Ирина стояла в зале у окна и увлечённо смотрела на школоту, что-то затеявшую на крыльце школы. Жека поднял лежащего в отрубе амбала за воротник пуховика, затащил в ванную, приподнял одежду и пару раз ударил финкой в сердце, потом снова закрыл рану курткой и свитером, начавшим напитываться кровью. Туда же, под них, сунул валявшееся ножное полотенце. Тело дёрнулось и обмякло. Идеально, конечно, было бы перерезать горло, но тогда с трупа набежало бы много крови, которую потом хрен отмоешь. А Иринке ещё жить тут...
Жека помыл финку, руки, выключил свет в ванной и подошёл к Ирине. Вот они и остались вдвоём впервые за долгое время...
Глава 11. Вот и случилось!
В школе напротив началась большая перемена. Из дверей вывалилась толпа хохочущих и визжащих детей и подростков, затеявших веселую возню. Всё как и всегда. Только на них уже не было октябрятских значков и пионерских галстуков. Пионерия была тихо свернута. Молодежь лишили коммунистической идеологии, а взамен ничего не дали.
Ира с улыбкой наблюдала за детьми, по-видимому, вспоминая себя. Вспомнил и Жека. Для него эта школа была родная. Учился здесь до 6-го класса, до тех пор, пока родителям не дали квартиру на речке. Там уже пошел в новую школу. Но об этой были самые теплые воспоминания.
— Как тут хорошо, — улыбнулась Ирина, взглянув на Жеку. — Сразу жизнь чувствуется, воспоминания приятные. Мне нравится тут.
— Да... — согласился Жека. — Вспомнить есть что. И хорошее, и плохое.
Тут между ними как будто пробежала искра, мощный заряд, долгое время копившийся и наконец-то достигший некоего высшего значения. Сколько ходили вместе, переглядывались, перешучивались... Жека взглянул на Ирину, увидел в её глазах бешеную страсть неутолённой взрослой женщины, привлёк её к себе. Одновременно обняв друг друга, стали целоваться бешено и исступлённо, как будто в последний раз жили на свете. Ирина скинула пальто прямо на пол, Жека туда же запульнул свою кожанку. Следом полетели белая блузка и лифчик. Жека целовал крупные упругие груди Ирины, выпуклые розовые соски, белоснежную шею, свежие губы, лицо. Она казалась как будто созданной из сахара, сладкого, но в то же время жгучего. Запретного и в то же время желанного.
Одна незадача — завалиться негде. Но всё же вышли из положения — подоконник. Здоровенный метровый подоконник квартиры-сталинки. Наверняка их видели бешено занимающимися любовью прямо в окне — случайно замеченный секс есть в памяти у каждого человека. Но им самим было без разницы, заметили их или нет. Жгучая страсть и жажда неутоленного желания охватила обоих. И, как это часто бывает, закончилась она так же быстро, как и пришла.
Одевались молча, испытывая неловкость, стесняясь смотреть друг на друга, и, когда уже почти оделись, Ирина смущённо рассмеялась.
— Это что такое было?
— Это было соблазнение босса, — в ответ заржал Жека, притянув женщину к себе.
— Или соблазнение подчинённой, — улыбнулась Ирина.
Вот знал же, что на работе мутить шашни — последнее дело. Не должно быть никаких амуров между боссом и подчинённой, в ответственности которой практически всё. Только строго деловые отношения. Дурак. Поддался чувствам, не устоял перед соблазном овладеть женщиной, о которой мечтал чуть не два года.
— А где мужчина, который нас привёл? — спросила Ира, надевая пальто.
— Сказал, дела срочные появились! — соврал Жека. — Ключи вот отдал. Ну, всё, пошли квартиру оформлять.
Единственное, чего Жека боялся, что Ирина захочет зайти в ванную, где лежал труп убитого бандита, но пронесло. Иначе пришлось бы объясняться, и что-то придумывать. Но обошлось.
Вернулись в офис, а бабка с мордатым мужиком уже готовятся деньги пересчитывать. В свидетели пересчёта денег какого-то бомжа позвали, жившего в подвале этого же дома. До этого ушлые ребята кинули его на деньги, подсунув пьяному инвалиду куклу из бумаги вместо денег, а потом поселили в этом же подвале и за копейки звали в свидетели при сомнительных сделках.