— Не буду вокруг да около! — решился Жека. — Свет, я не хочу жить в России. Тут может быть всё. Я хочу уехать через какое-то время на Запад, как сделал твой брат. С тобой. Ты поедешь со мной? Навсегда вместе!
— Ух ты, какой пафос! — ещё больше удивилась Сахариха. — Я бы поехала, базара нет. Но давай будем реалистами, Жека. Мне надо учиться. Получить хотя бы одно высшее образование. И я ещё несовершеннолетняя. Да, я маленькая девочка, нежная маргаритка, а ты меня растлил, подлый старый дед-пердед! Ы-ы-ы!
Сахариха в шутку заныла и запридуривалась. Потом, видя, что Жека серьёзен, пожала плечами.
— Я хотела бы жить за границей, но сейчас это невозможно, как ты понимаешь. Сейчас, если я поеду с тобой, при выдаче визы спросят нотариально заверенное согласие родителей. А они его мне никогда не дадут. Когда я буду совершеннолетняя, через год, я смогу сама свинтить куда захочу.
— Ну и хорошо! — улыбнулся Жека, сел рядом с Сахарихой, обнял её, поцеловал. Потом продолжил разговор.
— Я провёл успешные сделки на бирже. Тебе принадлежит 100 тысяч долларов с них. Как учредителю «Инвестфонда», вложившемуся в оборот.
Сделал значительную паузу, надеясь на бешеные восторги и удивление, которое выказывали другие. Однако Сахариха безразлично пожала плечами, завалилась на подушку и положила голые ноги на колени Жеке.
— Хорошо. Молодец. Сделай мне массажик ножек, пожалуйста. А я тебя потом поцелую.
Жека с недоумением посмотрел на неё, думая, не угорает ли. Но нет. Сахариха была абсолютно пофигистична и равнодушна. Дочери богатых родителей, никогда не знавшей недостатка в деньгах, ей и в самом деле были безразличны деньги.
— Нууу! Чё замер-то? — недовольно спросила Сахариха, слегка толкая босой ступнёй Жекино бедро.
— Ты не поняла, что я сообщил? — спросил Жека, осторожно разминая и лаская маленькую нежную ступню с тонкими крошечными пальчиками.
— Поняла, — Сахариха зажмурилась от удовольствия, приносимого массажем. — Я ж сказала, что молодец.
— Но... Что ты будешь делать с этими деньгами?
— Хм... А что мне делать, сам подумай? У меня всё есть. Мне ничего не надо. Зарплаты, что ты платишь мне, и так хватает. Родители тоже дают. Вложи их в дело.
— Я предлагаю другой вариант, — Жека осторожно провёл пальцами по нежной розовой подошве, и Сахариха чуть дёрнула ногой, но всё-таки не убрала её.
— Я на свою долю, на 317 тысяч долларов, купил акции американских компаний. Хочешь, и тебе куплю?
— Давай, делай, пожалуйста, — разрешила Сахариха. — Инвестиции это очень хорошо.
— Дело не в инвестициях. Хорошо-то хорошо, но акции, сама понимаешь, вещь такая себе. Сегодня они есть, а завтра это половина от вложенной суммы или четверть. Или вообще дырка от бублика. Нам нужен счёт в банке. Зарубежном. Чтобы прибыль от операций шла туда. Для этого мне нужно съездить в Германию с деловой поездкой и открыть счёт в «Дойчебанке». Оттуда, при желании, когда осядем на Западе, можно перевести деньги, куда захотим.
— Так делай, как задумал, — улыбнулась Сахариха. — Ты большой босс, а я только маленькая девочка. Скажи, как поедешь. Я тебе закажу что-нибудь из «Квелле». Привезёшь мне крутой германский шмот.
— Спасибо, Свет, я рад, что ты не против нашей будущей жизни, — улыбнулся Жека. — Хорошо. Тут есть ещё одна проблемка, и я надеюсь, ты войдёшь в положение.
— Надеешься, что я войду в положение? — лукаво усмехнулась Сахариха, с усмешкой глядя на Жеку. — В какое такое положение? В интересное? Ты мне хочешь ребёночка запузырить?
— Блин, какая ты всё-таки язва, Светка, — рассмеялся Жека, и сбросил ноги Сахарихи с колен. — Всё. Ты наказана. Я о другом.
— О чём же? — Сахариха подобралась к Жеке, встала рядом на коленки, приспустила воротник рубашки и стала мягко-мягко массировать мышцы плеч и шеи, а изредка целовать туда же. Тут уже Жека чуть не расплылся от кайфа. Блин... Вот умеет же, когда захочет...
— У нашей сотрудницы, Иры Старобогатовой, ты знаешь её, у главбухши, беда приключилась. Муж из дома выгнал. Жить ей пока негде. Когда она там с квартирой вопрос решит... Даже если и купит хату, мебель туда надо, то да сё. Мать у неё далеко живёт, невозможно добираться, особенно на работу утром. В гостинице тоже, знаешь, как оно, одинокой женщине жить, какая там обстановочка. Живёт у подруги, спит на полу. Ну что это... Наш человек, неужели не поможем?
— И что предлагаешь? — спросила Сахариха.
— Я ей пообещал, пусть у меня недельку поживёт, пока с жильём вопрос не решится. А я у тебя поживу. Ты ж согласна, да, котёнок? — Жека повернулся, взял Сахариху на руки, как пушинку, и посадил себе на колени.