— А тестя твоего кто забирать будет? — рассмеялся Хромов. — Он со всей честной компанией хочет ехать, а не на джипе своём.
— Тут скоро сесть уже будет некуда! — недовольно сказал Дуреев. — Одни тести, зятья и кумовья нахер. Куда бедному губернатору деваться???
— А ты сам-то, Григорьич, хотел бы кумом быть? — спросил Конкин. — Куму бы пялил при случае. Кум да кума — одна сатана!
— Но-но-но! — покачал пальцем губернатор. — Ты на меня не транслируй, ёшкин кот, свои развращённые капиталистические фантазии. Быть крёстным — это, в первую очередь, ответственность за крестника. Чтоб он порядошным человеком вырос. Подарки дарить достойные на именины. А ты как думал, друг дорогой? В крёстные отцы идут, чтоб крёстную мать трахать, что ли?
— Вы чё тут, за крёстных каких-то рассуждаете? Совсем уже опенсионерились? — рассмеялся Сахар, заваливаясь в салон машины. — А у меня смотрите чё есть!
Сев на свободное место, он вытащил из авоськи литровую бутылку, полную какого-то напитка тёмно-янтарного цвета.
— Вы такую радость хер где достанете! Самолично делал, бляха муха!
— Я пробовал такую наверняка, плесни-ка, Иваныч! — бывалый алкаш Конкин протянул рюмку. — Лей давай полную, какого хера жалеешь-то!
Сахар набулькал Конкину полную рюмку, грамм сто точно. Тот сначала понюхал.
— Коньяк вроде. Странный какой-то, на травах.
Потом разом опрокинул рюмку в рот, и тут же выпучил глаза, захлопал веками, посидел так немного, потом с трудом выдохнул.
— Ээээто ... Чё такое?... Запить есть?
Тут все заржали, а Жека протянул главе города пластиковую полторашку импортной газировки, только не давно появившейся в продаже, и стоящей бешеных денег, как бутылка водки.
— Это самогонка, брат! Моя личная! — рассмеялся Сахар. — Настоящая деревенская таёжная самогонка, приготовленная с душой и сердцем. 70 градусов! Двойной перегон! Потом настаивалась 2 месяца с кедровыми орехами, баданом и душицей. Егермейстер наш, сибирский! А ты хотел 70 оборотов сразу замахнуть как воду? Хахаха!
— Сильная вещь! — заикаясь, признался Конкин.
— Да ну, херня! Дай попробовать! Чё там у тебя за огненная вода? — губернатор тоже протянул рюмку, но много наливать не захотел. — Хватит, хватит, мне половинку. Попробовать только.
Пока пробовали Сахаровскую самогонку, доехали до «Тугайского». Совсем стемнело. Перед тем как машина остановилась у охотничьего хозяйства, милиция, вышедшая из машин сопровождения, оцепила и осмотрела окрестности, подсвечивая фонарями в разные стороны. У входа в охотничий дом застыли в выжидательной позе два егеря в форменных бушлатах.
— Выходите из машины! — скомандовал губернатор. — А вы припас выгружайте, чё стоите, как в штаны насрали?! Быстро, быстро!
Егери подбежали на полусогнутых, стали вытаскивать пакеты с едой и спиртным, судя по брякавшим бутылкам, и заносить внутрь.
В охотничьем доме топилась печка. Где-то шкворчала баня, чувствовался берёзовый запах запаренных веников. Жека гадал, когда же будет охота и как можно охотиться практически ночью. В степях можно было на машине охотиться за зайцами, если снега мало, освещая фарами-прожекторами пространство впереди. Но здесь, в густой тайге, это выглядело проблематично.
Однако вся охота свелась к стрельбе по мишеням на заднем дворе. Егери расположили стол у стены дома, на который притащили ружья разных моделей, и даже автомат Калашникова. Патроны кучами. Метрах в двадцати, уже в лесу, приколотили к стволам сосен фуфайки, набитые ватой. Подсветили их прожекторами. Это и были мишени.
На ещё одном столе расставили бутылки, закуску. И понеслась ночная забава. Каждый по очереди брал оружие, которое хотел, и лупил по мишеням. Разошёлся и Жека — стрелял из всего, чего можно, дырявил мишени точно по центру.
— Ты где так стрелять научился? —недоумённо спросил Хромов. — Тебе мастером спорта по стрельбе можно стать.
— Сергей Александрыч, так я в тир сколько ходил, когда в технаре учился? — ухмыльнулся Жека, перезаряжая винчестер. — Самое главное — практика. Всё зависит от практического умения. От настрела. Я после учёбы каждый день по пути домой в тир заходил, лупил из мелкашки да из воздушки по часу и более. Ружьё, как себя чувствую. Развесовку, мушку, приклад.
— Насчёт практики ты правильно сказал! — согласился генерал. — Я вот чувствую, рука уже не та — мало стреляю, да и зрение подводить стало. До полтишка доживёшь, потом вся херня разом вылезет. Вчера ещё к бабам спринтером бегал, а сегодня до туалета дойти не можешь.