— В полтинник только жизнь начинается, не надо звиздеть! — уверенно заявил губернатор. — Ладно... Пойдёмте уже в баньку, а то перетопится.
— Не перетопится! — возразил Антон, один из егерей. — Мы постоянно уголь подбрасываем, и воду подливаем, чтоб не выкипела. Но там жарко — предупреждаю сразу!
— Вот и проверим! — засмеялся губернатор, и пошёл в дом, махнув рукой следовать за собой.
В доме ещё раз закинулись спиртным, закусили и полезли в баню, скинув одёжку и обмотавшись простынями. Открыв деревянную дверь, из которой сквозануло паром, Дуреев крякнул, так жарко там было, но полез всё равно на самый полок, на верхотуру, где жар был такой, что на досках сидеть невозможно. Жека посмотрел на градусник — 60 градусов. Не так-то и жарко. Баня была перетоплена — слишком долго ждали дорогих гостей, вода долго уже кипела, постоянно разбавляемая холодной.
— Ну что, Евгений, жарко, наверное, для тебя? — с усмешкой спросил Хромов, садясь на лавку.
— Ага, жарковато, — сказал Жека, и выбежал из парилки. — Пойду я отсюда.
Вслед ему донёсся дружный гогот. Жарко Жеке не было. У деда привык к русской бане и ходил туда с удовольствием, но по желанию, а сейчас желания не было. Тесниться там и наяривать друг друга вениками — ну нафиг. Да и у деда ходил обычно зимой, в тридцатничек, когда, чтоб баню истопить, три ведра угля сжечь надо. Вот тогда настоящий кайф — выбежать в предбанник, тело в пару, и постоять на тридцатиградусном морозе, чувствуя, как тело остывает от изнуряющей жары.
Поэтому, пока мужики парились, сопровождая это громкими матами, Жека включил музыку на шарповском двухкассетнике, перебрав кассеты и найдя «Сектор газа». Потом сел за стол и в одиночку продолжил веселье. Попробовал сахаровскую бормотуху. По вкусу ничего, но показалась сильно крепкой.
Егери как истуканы стояли у двери, ожидая приказаний.
— Вы чё застыли как изваяния? Давайте, хряпнем по сотке! — предложил Жека.
— Не! Нам нельзя, мы на работе! Потом!
Через несколько минут вывалили парящиеся и с дикими воплями голые побежали на улицу. Захотели окунуться в снег, наверное. Жека только усмехнулся, вспоминая свой первый опыт со снегом. Насмотревшись фильмов, где после бани выбегают на мороз и падают в сугроб, потом встают и растираются снегом, попробовал сделать так же и офигел — тело как будто мельчайшими бритвочками порезали. Снег хоть и был мягким, резал распаренное тело как нож масло. А сейчас конец марта, и сверху снега плотный наст, можно порядочно исполосоваться.
Но и парильщики оказались опытными — в снег не бросались, просто охладились, источая клубы пара, потом опять в парилку. Ближе к полуночи наконец закончилась эта беготня.
— Ну что, причастимся святой водой! Давайте обычной русской водочки, а то всё коньяк да виски, — Хромов разлил водку по рюмкам. — Ну за всё хорошее!
Посидели ещё час, а потом Сахар предложил всем ехать к себе и продолжить пьянку там.
— У меня бассейн там, в бильярд погоняем. Места навалом. Утром уедете, куда вам торопиться? Вы мне прошлый раз обещали и не приехали!
— Мы ж тебе всю хату разнесём! — заржал Дуреев.
— Разнесёте, новую построите! — Сахар был лишь слегка поддатый и рассуждал вполне здраво. Губернатор в гостях на пьянке поднимал его авторитет в области ещё выше.
— Ладно, поехали! Если твоя Ленка не выгонит! В бильярд сыграем на интерес! — согласился генерал Хромов. — Надоело уже тут. Ко всему хорошему быстро привыкаешь, и оно быстро надоедает.
Пересмеиваясь, оделись и, сшибая стены, вышли на улицу. На улице благодать. Ночью стало холодно, прихватил мартовский ночной морозец. Тёмный лес, горы, на которые льёт свет яркая полная луна, небо, полное звёзд, свежий морозный воздух. Хорошо! Такое чистое небо в городе не увидишь — в воздухе полно пыли и взвесей. Здесь же казалось бесконечный космос навис над головой, и видна вся его трёхмерная бесконечность.
— Эх, люблю я вашу природу, — вдохнув полной грудью, признался губернатор. — Тайга, горы, безлюдье... У нас тоже хорошо, но здесь лучше. Я ж отсюда родом, из этих мест.
Остатки выпивки и несъеденную закуску, по неписанному закону номенклатуры, оставили на доед и допой охране и егерям. У Сахара и так этого всего добра был воз и маленькая тележка — на двадцать человек хватило бы.
Жека ехать к «тестю» отказался. Наскучило уже всё это.
— У меня дел на завтра много, — заявил он. — Договорился по делам съездить кое-куда.
— У всех дела! Ты что это компанию обижаешь? — обиделся Конкин.
— Пусть едет парень, что ты к нему прицепился? — неожиданно впрягся за Жеку Дуреев. — Не хочет больше пить, пусть едет. Колхоз — дело добровольное. Он и так хорошо компанию поддержал. Правильно делает: раз есть работа, значит, пора завязывать. Всё правильно делаешь, Женька... Если надо — езжай. А дело твоё я толкну. От этого всем польза.