Охранник — здоровенный мордоворот в спортивке, выбравшийся из задней двери и тут же выхвативший ствол, стал растерянно оглядываться, не понимая, откуда прилетает. И тут же поймал пятый выстрел, прямо в черепушку. Перестав дергаться, мордоворот дернулся и свалился окровавленным лицом на крышку багажника «БМВ».
Жека отсоединил пустой магазин и вставил полный, и снова взглянул в прицел. Хоть перезарядка заняла немного времени, обстановка изменилась. Четверо оставшихся в живых бандосов побежали к входу в спортивный клуб и почти скрылись бы, если не устроили толчею у двери, пытаясь первыми проникнуть внутрь. Пять выстрелов, четыре трупа, повалившихся друг на друга. Те, что сидели в кафе, видя такое развитие событий, геройствовать не стали, побросали карты и ломанулись куда-то внутрь помещения.
— Всё! Пошли! — Жека с винтовкой наперевес и дипломатом быстро пошёл к выходу из квартиры. Выйдя на лестничную площадку, бросил в пустую шахту лифта и винтовку, и дипломат. Перчатки снял и сунул в карман. Так же тихо, стараясь не шуметь, покинули стройплощадку, выйдя через ограду. По одной из тропинок среди кустов пошли в сторону шоссе, находившегося примерно в километре. На половине расстояния попалась другая тропинка, ведущая в центр городка. Здесь и расстались.
— Ну ладно, братан, дальше не пойду, — заявил Графин. — Лови тут на трассе тачку до города, и доедешь быстро, за пятихатку довезут в любую дыру. Я в гостиницу. Как и говорил, через пару дней тронусь до нас. А тебе удачи в Гермашке.
— И тебе удачи, береги себя, Графин, — Жека хлопнул по крепкому плечу подельника, пожал руку, и пошёл в сторону шоссе.
Идти пришлось недолго. Шум автомобилей становился всё громче, вот уже и впереди показалась насыпь с проносящимися туда и сюда машинами. Жека по тропинке выбрался наверх, перелез через железный отбойник, встал с краю обочины и огляделся. В обе стороны проходила широкая четырёхполосная дорога, прямая как струна и гладкая как стекло, по которой в обе стороны проносились множество машин почти непрекращающимся потоком. В правой стороне ехали в основном фуры и другие грузовики, легковушки топили по левой полосе. Но иногда среди вереницы грузовиков тащились медлительные пенсионеры, в основном на Москвичах и Запорожцах. Одного из них и тормознул Жека. Красный «Москвич-412», едущий в правом ряду, метров за пятьдесят стал тормозить, увидев голосующего Жеку, сжавшего в руке тысячную купюру.
Москвич съехал на обочину и остановился, что в это беспокойное время было, конечно же, безрассудством — слишком много в такой ситуации пропадало водителей вместе с автомобилями. Но сейчас ещё день, клонящийся к вечеру, на трассе много машин, и водитель решил рискнуть: экономическая ситуация в стране диктовала идти на любые заработки.
— Куда надо? — спросил скрипучим голосом дед за рулём машины, когда Жека открыл дверь и заглянул внутрь.
— До ВДНХ, гостиница "Космос" — важно ответил Жека и помахал тысячей. — Вот. Тысячу дам.
— Поехали, молодой человек, — согласился дед. — Мне, конечно, немного не по пути, но ради вашего вознаграждения сделаю крюк.
Пока ехали, Жека смотрел в окно, с водителем почти не разговаривал. А дед оказался болтливым. По его словам, работал до пенсии в каком-то крупном НИИ, проектировавшем сооружения для Министерства обороны, и ныне обанкротившемся и закрытом.
— Даже здание продали коммерсантам! — жаловался дед. — Куда всё идёт? Такое ощущение, что ситуация в стране на самотёк пущена. Разве это дело? Сам видел, как секретную документацию на помойку кипами выносили из архива. Разбирали дачи растапливать и задницы, извините, подтирать. Куда это годится?
— Такое время, — пожал плечами Жека. — Мы никак не можем повлиять на ситуацию. Ничего не можем сделать, только адаптироваться к этой среде. Принять игру. Больше ничего не остаётся.
— За страну, за социализм надо и нужно бороться! — внушительно сказал дед, крутя баранку. — Что мы детям оставим? Нет страны! Всё развалено ещё от Горбачёва, а что дальше будет?