После этого в венчурном инвестиционном фонде «Commercial Trust Limited», зарегистрированном на британских Каймановых островах, была открыта компания с невзрачным названием «JY Ltd». Учредитель и директор — Евгений Соловьёв, гражданин России. По правилам оффшора, информация эта являлась скрытой для родной страны резидента. Теперь Жека мог свободно оперировать активами двух компаний — российской и заграничной. Причём заграничная находилась в оффшорной зоне Британии, на Каймановых островах, и при этом управляла российской компанией, которая, в свою очередь, управляла металлургическим комбинатом имени Владимира Ильича Ленина в Н-ске. Но так как Жека был директором и той, и другой прокладки, он с лёгкостью мог переводить финансовые потоки комбината в разных направлениях. Переводы осуществлялись по звонку на номер оффшорного банка и двум кодовым словам с набором цифр.
Теперь можно было покупать уголь и руду у местных горняков за валюту и тут же продавать её на комбинат с наценкой в 10 процентов. При этом уголь даже не покидал бы территории шахты. Но по документам выглядело бы, что фирма Жеки купила уголь у шахты, увезла его на Каймановы острова, а потом оттуда продала металлургическому комбинату, но уже дороже на 10 процентов. Схема вроде бы и законная для контролирующих органов, но вызывающая большие вопросы.
Повышенный процент от продажи угля комбинату автоматом оседал бы в оффшоре, а далее переводился в Германию. Теперь для того, чтобы деньги капали за границу, не требовалось вообще ничего, только заключить нужные контракты с поставщиками. На счету оффшора лежало 178 тысяч долларов для пробной покупки угля у шахты «Западная». Купив уголь на сумму 178 тысяч долларов, Жека тут же продал бы его за 200 тысяч долларов металлургическому комбинату. Разница в 22 тысячи падала на счёт в оффшорном банке, а потом на счета Ирины и Жеки в Дойчбанке. У Семёныча могли бы появиться вопросы, почему закупка угля и руды стала дороже, но всё это можно было списать на общие экономические трудности. Общие обороты комбината достигали миллиардов рублей и сотен миллионов долларов. На их фоне потеря даже сотен тысяч баксов казалась несущественной и лишь добавляющей финансовой нестабильности.
— А неплохо поработали, — рассмеялась Татьяна. — Я что-то офигела от масштабов ваших дел.
— Это разве масштаб? — улыбнулся Жека. — Масштабы были и поболее. Это, скажем так, заначка на чёрный день, не более. Пойдёмте, в немецком пабе посидим. Я хочу франкфуртские сосиски и настоящее немецкое пиво! Пошли поищем кабачок!
В деловом квартале таких заведений не было, но в примыкающей к нему улочке — сколько угодно. Белые воротнички любили расслабиться после рабочего дня, а хозяева множества пивоварен знали это, расположив в шаговой доступности массу заведений, где продавалось свежайшее пиво и жаренные на гриле сосиски.
— Во! Смотрите! — Жека показал рукой на уютный с виду паб, расположенный в старом здании. Надпись на немецком гласила, что ему уже 200 лет. Всё оказалось так, как Жека и предполагал: небольшой уютный зал под старину, длинные дубовые столы. Официантки в кружевных передниках, чепчиках и туфлях на каблучках, шустро разносящие огромные кружки пива и свежайшие, только пожаренные сосиски.
— Блин, я как будто в фильме нахожусь! — рассмеялся Жека и поднял кружку, полную свежайшего напитка. — Ну... За успех! Чтоб всегда было так, и даже лучше!
Как такового, успеха ещё не было. Сделали лишь шажок к нему, но очень и очень весомый. Теперь, как владелец бизнеса и счетов в Великобритании и Германии, особенно если на них будет круглая сумма, Жека был желанным гостем на Западе, но чтоб это случилось, предстояло ещё очень и очень потрудиться.
Продолжали труды, уже вернувшись в отель. Все трое, расположившись на кровати у Жеки, придумывали свои речи перед инвесторами, споря над каждым словом. Это напоминало то, как учителя готовятся к утреннику на Новый год в школе, расписывая свои действия заранее, что сказать в том или ином случае.
— Ой, ладно, уже голова гудит! — вздохнула Татьяна. — Пошли мы к себе. Отдыхать надо, а то завтра встанем никакие. Пойдём наконец-то насладимся европейской гостиничной роскошью.
И то верно, ещё не успели заценить немецкое гостеприимство — весь день болтались по делам. А посмотреть и восхититься было чем. Гостиница выглядела суперсовременной, и если это в Германии считалось три звезды, каков же тогда первый класс? Такие размышления охватывали Жеку, когда он после душа улёгся на громадную кровать, включил торшер и телевизор, на котором было несчётное количество каналов. Телевизор импортный и, естественно, цветной, фирмы «Грюндиг». Жека полежал немного, щёлкая пультом и перебирая множество каналов, раздумывая об итогах дня, и понемногу уснул.