— Не надо, Мэй.
Она поджала губы замолчав.
Отправилась к речке, что протекала у дома ведьмы.
Та шумела бурными водами, яростно разбиваясь о камни. Голубая вода неслась по протоптанной дороге, мечтая стать синим морем. Солнце слепило, при таком свете лица Аластера почти не разглядеть, но все же Мэй протянула руку, дотронувшись щеки.
— Знаешь, я раньше думала, что любовь — это такая вещь, что заставит тебя поменяться. Истории о том, как девушки становятся драконами ради прекрасных принцев, казались весьма впечатляющими. Дело не в том, что сказала Нэндэг.
Он накрыл ее руку своей, затем прижал к себе Мэй всю полностью. Обнял, не оставив миллиметра между ними.
— Просто теперь, мне кажется, что самое важное в любви — это позволить другому остаться собой. Я люблю тебя, Аластер, но мне не нужно, чтобы ради меня ты променял крылья на человеческое сердце.
Он ничего не отвечал, продолжать держать в своих объятьях. Осенний ветер принес соль моря… Она пропитала воздух вокруг, а может это слезы самой Мэй или же слезы той, что когда-то выплакала свое сердце у этой реки?
— Похоже, тогда нам придется придумать, как обойти обещание. Мне неважно, человек ты или дракон, но я не собираюсь мириться с тем, что в моей жизни может не быть тебя, — наконец, ответил Аластер.
— Придумаем, — согласилась Мэйгрид. — А что насчет высшего драконьего света?
— Им встанет поперек горла, новость, что ты не станешь проходить ритуал. Ну и пусть.
— К тому же нам не обязательно решать все сейчас. Я требую конфетно-букетного периода, долгих ухаживаний и серенад под окном…
Они тихо рассмеялись, прижавшись лбами к друг другу.
Ведьма так и не вышла из дома, а войти повторно они не решились. Сейчас были дела гораздо важнее. Провести время друг с другом, ровно столько, сколько им отмерено. К тому же Мэйгрид настояла, чтобы на обратном пути в замок короля они сделали небольшой крюк.
На пороге собственного дома сердце Аластера билось, как никогда сильно. Мать слушала его молча, не выражая ничего, она лишь сдержанно кивала и продолжала сжимать пальцы… Затем Мэй вышла из комнаты, когда лия Кенна дала все же волю эмоциям. Она оставила их наедине, прекрасно понимая, сколько им нужно сказать друг другу.
Тем же вечером они отправились домой, гуляли по улицам острова, сходили за лучшими пирожными.
Ведьма так и не объявилась, не потребовала награду, ни сегодня, ни на следующий день.
Через два с половиной года Гнездо сотрясал детский плач, от которого закладывало уши. Успокоить ребенка не могли ни собственная мать, ни бабушки с обеих сторон, не говоря уже о няньках, только отец, который спокойно взял сына на руки, тот улыбнулся, тут же забыв, что два часа кряду изводил всех вокруг. Впрочем, за эту чудесную улыбку можно было простить многое.
Мэйгрид благодарно обняла мужа за талию и легонько провела пальчиками по щеке сына, которому исполнилось четыре месяца.
За это время изменилось многое. Аластер официально стал первым магом Островов, а сразу же после этого настоял на свадьбе. Они не знали сколько им отведено времени, до того как ведьма болот ворвется в их жизнь и потребует долг, но собирались использовать каждую минуту, что им отведена.
Выбор Золотого приняли по-разному, но нужно отметить, что по странному стечению обстоятельств по островам пошел слух, что Мэйгрид Вейр не только помогла разоблачить злодеяния против короны, но и удержала в своих руках Золотую магию, прежде чем передать избранному. Молва тут же приписала ей божественные способности, навсегда вписав в историю драконов. Мэйгрид слышала, что есть фонтан, который теперь носит ее имя и драконы кидают в него монеты наудачу.
Лия Кенна приняла выбор сына сдержано, не выказывая недовольство, как впрочем, и особой любви. С сыном у нее еще долго не складывались отношения, все же так быстро прийти в норму они бы и не смогли. Лишь с появлением внука, которого назвали Раймером, лед самообладания треснул и почтенная лия Кенна с идеально ровной спиной и постным выражением лица превратилась в идеальную бабушку.
Впрочем, за звание «идеальной» боролись обе стороны.
Не сказать, что родители Мэйгрид обрадовались ее выбору, но опять же стоило появиться малышу Раймеру на свет, как вереница гостей потянулась в дом к молодоженам.
Мэйгрид привыкла к частым гостям, с радостью принимала родителей и свекровь, сестру и брата, с их маленькими чадами. Дункан решил не отставать от сестер, у него родился крепкий малыш, которого назвали Гордоном.