Саймон, открыв рот, продолжал смотреть на Риса. Он никогда бы не подумал, что его друг, такой строгий в вопросах нравственности, мог предложить такое. Он только видел, что Уэверли делал это не от жестокости и равнодушия. Он по-настоящему искал способ для Саймона получить то, что ему хочется, не компрометируя себя при этом. В каком-то смысле это была неуклюжая попытка друга… сделать подарок.
— Ты говоришь, девушка откликается на твои прикосновения, — продолжал Рис. — Похоже, это — выход получить то, что ты хочешь, не испортив себе будущее и не превратив ее будущее в нечто невыносимое.
Саймон подошел к окну и уставился в темноту ночи. Хотелось, чтобы слова Риса стали неприятны ему, но в них на самом деле был смысл. Это действительно было решением его нынешней проблемы. И возможно, Рис прав. Наверное, это было лучшим решением для него и для Лиллиан. Мысль о том, чтобы овладеть ею, доставить ей удовольствие, совершенно не казалась ему противной. Наоборот, она заставила болезненно восстать его плоть.
Но Саймон не мог так поступить. В конце концов, его воспитали совестливым человеком.
— Она леди, — пробормотал Саймон. — И не важно, как сложилась ее жизнь. Я не могу так поступить, Рис. Даже если то, что ты сказал, правда, и мы не можем быть счастливы вместе по-другому, я не могу просить ее унизиться до такой степени.
— Если я перестарался со своим предложением, прости, — опустил голову Рис, но слова Саймона, похоже, ничуть не удивили его.
— Не надо извиняться.
Саймон по-прежнему смотрел в темное окно. Больше всего ему хотелось перестать думать о Лиллиан Мейхью как о своей любовнице.
— Ты знаешь, что я предлагаю это только ради тебя. — Рис вздохнул. — Мне тяжело видеть, как ты беспокойно ходишь по комнате ночью и не можешь успокоиться из-за девушки.
Саймон повернулся и посмотрел на Риса. Ему хотелось сменить эту трудную тему и послушать мнение друга о чем-нибудь другом.
— На самом деле есть кое-что еще, что тревожит меня больше, чем эта девушка.
Рис удивленно поднял брови. В лице Саймона, вероятно, было нечто такое, из чего он понял, что разговор предстоит основательный, поэтому Рис присел в кресло напротив стола Саймона. Он порылся среди бумаг на столе, отыскал коробку с сигарами, достал две и передал одну Саймону.
Саймон, вздохнув, взял сигару и вернулся к своему месту за столом.
— Итак, расскажи мне, что тебя беспокоит, — попросил Рис, раскуривая сигару.
— Мой долг перед семьей — это место. — Саймон стал беспокойно ходить по комнате. — Этот титул и все, что к нему прилагается. Когда я нахожусь здесь, фигура отца кажется мне еще крупнее, а его наследие — еще величественнее.
Рис кивнул, и Саймон знал, что друг отлично его понимает. Всего несколько лет назад Рис сам унаследовал титул герцога. И для него это тоже оказалось делом нелегким.
— Надо еще разобрать вещи отца, — вздохнул Саймон. — Он вел такие подробные и иногда ненужные записи, что ими завален весь кабинет. До отъезда в Лондон я должен все разобрать и разложить. А из-за этого проклятого приема мне приходиться буквально выкраивать время для подобной работы.
Рис с содроганием окинул взглядом беспорядок в кабинете.
— Да, дело важное. Но если нужна моя помощь, я сделаю что смогу. Либо в этом деле… либо насчет мисс Мейхью.
Саймон улыбнулся честному признанию Риса. В конце концов, Рис несколько преувеличивал свое стремление казаться оригинальным. Саймон не сомневался, что друг встанет рядом, какое бы решение он ни принял.
— Спасибо, Рис. Я понимаю, насколько трудно тебе делать такое предложение.
— А, ладно, — ответил Рис, гася сигару в пепельнице и отодвигая ее подальше от старых бумаг. — В конце концов, это твое дело, чьей любви ты будешь добиваться.
Саймон кивнул. Теперь у его друга было легко на сердце, но они оба понимали, что он дал Саймону пищу для глубоких размышлений.
— Как насчет партии в бильярд перед сном?
Рис вскочил на ноги, широко улыбаясь:
— Мне кажется, это самая разумная мысль в твоей голове.
Но когда Саймон следом за Рисом вышел из кабинета, образ Лиллиан в его постели в качестве любовницы не давал ему покоя. И пусть он знал, что это невозможно, но в эту ночь, когда он вернется к себе в спальню, эта мысль долго не даст ему уснуть.