— Он предложил мне стать его любовницей, — покачала головой Лиллиан, — это значит, что он ничем не лучше своего отца.
— Ой, пожалуйста, не надо, — фыркнула Габби. — Тебе хочется обидеться, и, возможно, какая-то небольшая частичка тебя действительно уязвлена предложением Саймона. Но у тебя горят глаза, когда ты думаешь о своем присутствии в жизни этого человека, пусть даже таким скандальным способом.
У Лиллиан открылся рот, хотя она вынуждена была признаться себе, что каждое слово, сказанное подругой, правда. Только она никогда не скажет этого вслух.
— Я никогда… — Лиллиан замолчала, заметив, как недоверчиво поползли вверх брови подруги. — Думай что хочешь, — фыркнула Лиллиан немного громче, чем хотелось. — Я все равно пойду поищу его. Извинись за меня, если кто-нибудь спросит.
— Хорошо, — вздохнула Габби. — Только не думай, что тебе удалось одурачить меня.
Лиллиан не обратила внимания на уколы подруги и выскользнула из комнаты, стараясь сделать это незаметно.
Уже в коридоре она перевела дыхание. В голове все отчетливее стучали слова Габби. Неужели она права?
Нет. Лиллиан отказывалась принимать, что у нее могут быть чувства к этому человеку. Саймон был средством для достижения ее цели, она не могла забыть об этом.
Никогда.
Лиллиан решительно расправила плечи и стала медленно бродить по коридорам его дома, заглядывая в комнаты и прислушиваясь у дверей в надежде отыскать Саймона. Она не знала, что станет делать потом, но подумала, что решит на месте.
Лиллиан уже была готова покинуть первый этаж, когда добралась до последней комнаты здесь, толкнула дверь и заглянула внутрь. Это была бильярдная, которую Саймон показывал ей в день приезда. Лиллиан осмотрела комнату, ей показалось, что она пуста. Но, уже собираясь закрыть дверь, она заметила вьющийся дымок над креслом, которое стояло высокой спинкой к двери.
Сердце едва не выпрыгнуло из груди, и Лиллиан была готова сбежать, но заставила себя сделать шаг в комнату.
— С-саймон?
Повисла долгая пауза, прежде чем из кресла послышался низкий чувственный смех. Лиллиан ощутила прокатившуюся по позвоночнику дрожь и напряжение, охватившее все тело.
— Так это ты нашла меня, — пробормотал он, встав и повернувшись к ней.
Лиллиан затаила дыхание. Всякий раз, когда она встречалась с Саймоном, он был безупречно одет и подтянут. Но не сегодня. Сегодня шейный платок отсутствовал, воротник рубашки расстегнут. Похоже, он с утра не брился, на подбородке и щеках темнела щетина. Он выглядел так, словно только что встал с постели.
Забавное зрелище.
— Почему ты здесь, Лиллиан? — спросил Саймон, но, несмотря на грубоватый вопрос, злости в голосе не было.
Прежде чем ответить, Лиллиан осмотрелась. Ее взгляд — скользнул по маленькому столику рядом с креслом, в котором он сидел. Там в пепельнице тлел остаток сигары, стояла пустая бутылка из-под виски и наполовину пустой стакан.
Она опять посмотрела на Саймона. У него был стеклянный взгляд, наполненный такой печалью и болью, что она едва не вздрогнула, почувствовав силу эмоций, которые он даже не пытался скрывать.
— Ты пьян? — прошептала она.
— Недостаточно.
Саймон пожал плечами и шагнул в ее сторону.
— А когда будет достаточно? — дрогнувшим голосом поинтересовалась Лиллиан.
— Я пока не знаю. — С его губ слетел смешок. — Спроси еще через несколько часов.
— Саймон…
Он протянул руку и поймал локон ее волос. Когда он вытащил его из затейливой прически, у Лиллиан слова застряли в горле.
— Ты не ответила на мой вопрос, — мягко сказал Саймон.
Лиллиан с трудом сглотнула. Он опять стоял очень близко, и все, что она видела или чувствовала в этот момент, это был только он. Все остальное вокруг исчезло.
— Какой вопрос?
— Я думаю, ты знаешь какой, — улыбнулся Саймон. — Почему ты здесь?
— Ты… ты исчез, — объяснила Лиллиан, понимая, что ей надо отступить назад, но почему-то никак не могла это сделать.
Скорее всего не хотела.
— И тебя назначили поисковой командой? — с важным видом спросил Саймон. — Ты привела с собой собак, чтобы искали меня по запаху?
— Саймон…
— Я обожаю, когда ты называешь меня по имени.
Он на мгновение закрыл глаза и стал наклоняться к ней.
Лиллиан задохнулась от волнения. Она нашла в себе силы, чтобы отступить на шаг назад, хотя сердце продолжало колотиться в груди, как крылья бабочки.