- Хотела. – Я не стала отрицать. К чему? Он ведь знает все мои мысли. Мне кажется, он знает мои мысли даже до того, как я их подумаю.
- Да, Лара. Но всё оказалось непросто со здоровьем, и ребёнок не получился. Теперь получится… стоит только захотеть. Хочешь?
Слёзы не выдержали – скатились по щекам, затем по шее, и я поёжилась. Стало зябко и неуютно.
Конечно, я хочу. Кто бы на моём месте не хотел? И ребёнка от любимого мужчины, и вернуть этого самого мужчину. Конечно, я хочу…
Но что будет с «его Каришей»?
- А тебе не всё равно?
Я даже не заметила, как он подошёл. И теперь стоял прямо передо мной, закрывая своим телом и сцену в детской, и окружающую эту сцену вязкую ночь, так не похожую на зимнюю.
- Нет, не всё равно.
Он усмехнулся, сверкнув чёрными глазами. Удивительными глазами. Они были чернее самой чёрной ночи, и при этом казались мне иногда яркими, словно квазары. Разве может чёрное быть ярким?
- Всё может быть. Так ты приняла решение? Хочешь то, что я показал?
Я улыбнулась, глядя ему в глаза. Не злые и не жестокие, скорее, насмешливые… и немного уставшие.
- Нет.
Ветер вокруг нас взвыл, словно от отчаяния, и хлестнул меня в лицо, сильнее всего ударив по губам. Будто бы говорил: «Эх, ты, дура!..»
- Так чего же тогда ты хочешь, Лара?
Насмешки в глазах больше не было. И вновь они блестели яркой зеленью. Яркой, нечеловеческой зеленью…
«Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо…»
- Я хочу, чтобы пошёл снег.
Он засмеялся, и изо рта у него совсем по-человечески вырвалось облачко пара. Холодеть начало так стремительно, что у меня моментально замёрз кончик носа, щёки закололо, словно иголками, и я ощутила, как леденеют пальцы ног.
Опустила на секунду глаза, растирая ладони, а когда подняла голову, рядом уже никого не было. И только знакомый голос шепнул на ухо, растворяясь в ночи, как и его обладатель:
- Хорошее желание, Лара…
Да. Я знаю, что хорошее.
К утру весь двор, деревья и машины были покрыты белой бархатной пудрой. Снег серебрился на рассветном солнце, даря ощущение радости и надежды на лучшее. По крайней мере мне.
Я вновь вышла на улицу ближе к девяти часам утра. Здесь по-прежнему было безлюдно и безмолвно, я даже не нашла ни одного следа на снегу. Все ещё спали, уставшие от празднования Нового года.
И только мне не спалось. Хотя теперь, когда утреннее солнце совсем по-зимнему щипало за щёки, мне казалось, что всё это был сон. Я просто задремала на качелях. Может, и правда так?
Я вздохнула, поднесла к губам замёрзшие ладони – опять забыла дома варежки – и вдруг посмотрела на другой конец двора. Из арки выходил мужчина, настолько похожий на моего ночного визитёра, что я немедленно сорвалась с места и побежала ему навстречу.
Завидев меня, он остановился.
- Простите… - я тоже остановилась, поняв: нет, не он. – Я обозналась.
Он улыбнулся, и в этой улыбке мне почудилось что-то знакомое.
- Лара, вы что? Не узнаёте меня?
Я нахмурилась, и он рассмеялся. В его коротких тёмных волосах запутались снежинки, и мне неожиданно захотелось смахнуть их ладонью.
- Это я, Михаил. Я ваш сосед снизу. Просто бороду сбрил, вот вы и не узнали меня.
Да, действительно. Как же я так?
И как же я раньше не замечала, что у него настолько зелёные глаза? Почти нечеловечески… почти.
- Простите, - я виновато улыбнулась. – Вы от гостей, наверное, возвращаетесь?..
- Что вы, - он махнул рукой, - я сегодня дежурил. Я же врач в больнице. В этом году вот выпала смена на новогоднюю ночь. А вы…
- А я просто гуляю. Не спится.
- Это бывает, - он кивнул. – Мне вот тоже спать совсем не хочется. Даже странно, после дежурства обычно падаю… Наверное, дело в погоде. Больше месяца уже снега жду, а тут вдруг такой подарок! Сбывшееся новогоднее желание.
Я засмеялась.
- Точно.
- А давайте вместе погуляем? Если вы, конечно, не против.