- Олег, надо что-то уже решать, нам не на что жить. Необходимо искать какие-то пути зарабатывания денег. Нужно попытаться найти другую работу, где платят, - сказала мама каким-то очередным безрадостным утром.
- Лиза, сейчас везде безденежье, зарабатывают только торгаши или те, кто оказывает какие-то частные услуги, как Марина эта, например, - слегка раздраженно ответил ей папа.
- А что Марина, в данных обстоятельствах она вытаскивает семью, пока её муж блаженно занят научными поисками…, - вступилась за соседку мама.
- Лиза! Вот что ты начинаешь с утра опять, ты на меня намекаешь? Что-то придумаем. Я сейчас работаю над докторской. Смоков уверил, что нам выделят средства под это исследование. Он был на конференции, потом заходил в министерство. Будет финансирование нашего проекта – значит и фонд заработной платы пополнится, по крайней мере для нашей лаборатории.
- Ты смеёшься? Когда это будет? А нам сегодня есть надо, понимаешь ты?! Сколько мы мяса уже не видели?
- И что ты мне предлагаешь? Пойти на рынок картошкой торговать?
- А что в этом такого, если твоей семье есть нечего?
- Что ты нагнетаешь опять? Есть картошка и другие овощи с дачи, есть заготовки твои, на хлеб пока хватает.
- Все это уже скоро закончится и денег, отложенных на теплицу, которые мы сейчас тратим на еду, тоже скоро не останется. Надо срочно, в ближайшую неделю, две что-то предпринимать, иначе мы уже просто начнем голодать.
- Но я не могу торговать, просто не могу, не умею я. Это совсем не моё. Может, съездим в ближайшие поселки и обменяем какие-то наши вещи на продукты?
- Олег, ты это серьезно? Какие вещи? Кому нужно наше старое барахло? Я все наше золото давно сдала в скупку, мы его проели, а больше ничего привлекательного из вещей у нас нет.
- Я поеду в поселок и попробую обменять свое зимнее немецкое пальто и кожаные ботинки на мясо. Но торговать я не смогу, Лиза. У меня все равно не получится, понимаешь.
- Ты с ума сошел? А в чем ты будешь ходить зимой?
- Привезу с дачи тулуп старый и унты мои. Они еще вполне сносно выглядят. Главное, чтобы на конференцию зимой не пришлось никуда ехать.
- Но это не выход, Олег. Все равно это мизер, которого надолго не хватит. Надо искать подработку.
- Пока хватит, если согласятся обменять, потом еще что-то придумаю. А торговать не умею, не смогу.
- Вот именно «если». В войну люди тоже не умели на станках работать и дети тем более. Но понимали, что надо. Захотели и научились, работали, выпускали снаряды и военную форму шили. У них было желание помочь своим. А ты не хочешь хотя бы попробовать себя в другом деле. Понимаешь, порой хватает одного желания, только желания, чтобы начать. И все получится.
- Но, Лиза, сейчас ведь все же не война.
- Да, а выживать приходится… Конечно, ты у нас ценный ученый, который не должен терять научную мыслительную волну и перебивать её бытовыми помехами, но мы твоя семья, мы живые люди. Да, я согласна, ты действительно талантливый ученый, но жизнь вокруг твоего таланта и твоих научных поисков не вертится. Ты тоже земной человек с обычными бытовыми потребностями, которые необходимо обеспечивать.
Папа уже ничего не ответил, молча оделся и ушел. Он почти постоянно стал дольше задерживаться на работе и приходил, когда нужно уже было ложиться спать. Он говорил, что на работе ему спокойнее заниматься докторской. Тех оживленных, интересных вечерних посиделок больше не было и мы с мамой все чаще ужинали вдвоем.
Подобные разговоры о том, что надо искать средства на жизнь были практически во всех семьях в тот период. По этой причине у всех были частыми ссоры, выяснения, шквалы упреков. У людей росло раздражение и усталость от непонимания того, что же будет дальше и когда этот кошмар закончится. Многие решались сменить сферу деятельности и даже становились успешными, но таких были единицы. Из папиных коллег несколько перспективных ученых ушли в коммерцию, организовали, разрешенные тогда, кооперативы разного профиля – по ремонту машин, пошивке одежды, студию фотографии, цех по выпечке хлеба и т.д. Один из них в соседнем доме открыл частное кафе-мороженое. Лакомство там подавали в специальных металлических, с виду похожих на серебряные, чашечках на высоких ножках. В одной порции было три белых шарика мороженого, которые сверху поливались шоколадом или клубничным сиропом. Выглядело всё очень аппетитно и как-то даже по-царски. Мы с подружками привыкли к мороженому в стаканчиках, когда большой удачей считалось, если тебе посчастливилось купить в вафельном. Эскимо на палочке мы видели только в кино, хотя мама с папой, приезжая из столичных командировок, говорили, что в Москве его продают, они пробовали и что на вкус ничего особенного. Мол, наше в вафельных стаканчиках получше будет. Я верила, но желание попробовать не исчезало. И вот, когда мы с подружками впервые зашли в это частное кафе, то почувствовали себя значительными и важными людьми. Ели мы эти чудо-шарики с восторгом, отламывая ложечкой маленькие кусочки, чтобы посмаковать вкус шоколада с мороженым во рту. Под конец выскребали все из чашечки до последней капли. Так мы отпраздновали день рождения одной из подружек, чьи родители имели возможность оплатить такую роскошь. Наевшись мороженого, все побежали на качели, весело подпрыгивая. Потом мы много раз вспоминали вкус того мороженого и то, как мы рассуждали, у кого шоколада налили больше, а у кого меньше.