- Я не говорю изменить себя внутренне или изменить себе! Услышь меня! Я говорю о нежелании временно поменять работу, привычный образ жизни, чтобы семья мясо вдоволь смогла поесть! У тебя дочь растет! В таком возрасте ей необходимо полноценно питаться!
- Я все понимаю, Лиза! Я не идиот! Но мне совсем немного осталось, я уже близок к завершению и вот-вот я получу тот долгожданный результат! – одухотворенно и радостно воскликнул папа.
- Всё я-я-я, как же с тобой трудно! Ты не человек, а куча самолюбия, - осадила его мама.
В том и заключается счастье и несчастье настоящего ученого. Он работает не для выгоды или прогресса, или какого-то великого достижения. Настоящий ученый работает из-за жажды познания и получения новых данных и результатов, которые не были получены до него. В этом много честолюбия, но никогда не замешана собственная выгода и ориентация на какой-либо социально-экономический рост. Внутренний мир таких людей трудно понять тем, кто не относится к науке также фанатично и жертвенно. Наука поглощает их полностью, не терпя никаких условий и исключений. Ученый живет, будто в своём, ему одному понятном мире, в котором ищет ответы на какие-то вопросы. Он в вечном поиске, как говорят. Это похоже на состояние творческого человека, разница лишь в том, что у него результат поиска – это чаще всего придуманный и воплощенный замысел – картина, песня, стих, рассказ и так далее. А для ученого предмет поиска – это получение новых данных из существующей реальности или разработка передового способа для этого. Затем он делает выводы и прогнозы для последователей.
Мама всегда говорила и подчеркивала, что папа настоящий ученый. Что он очень умен и талантлив в математике и в физике и нет задачи, которую он бы не смог решить. С этим были согласны и все наши знакомые. И я не могла понять в то время, почему же это не помогает нам, почему же это не спасает нас. Я считала, что если человек талантлив, то все в его жизни должно быть хорошо! Лучше всех! Выходит, что на талант тоже нужен спрос… И это очень явственно обнажилось в наступающем времени…
- Ну почему ты молчишь? Ведь можно найти какие-то другие варианты, - продолжала настаивать мама, - Не хочешь торговать, оказывай услуги какие-нибудь, по ремонту сантехники там или электрики, например.
- Но я ученый, Лиза!! Не могу я это все коммерческое делать, чуждо мне, - почти застонал папа.
- Тогда занимайся со школьниками, репетируй за деньги. Ты ведь помогал детям всяких наших знакомых, теперь будешь делать это за плату вот и все.
- Как же теперь за деньги то? Ведь я всегда помогал просто так, по дружбе.
- Ты как ребенок в самом деле. Ну тогда другим, чужим незнакомым детям знания теперь передавай свои, а их родители тебе за это платить будут.
- Где найти учеников таких, ведь сейчас все родители без денег.
- Не все. Есть и вполне обеспеченные, а вот их дети, как раз, часто совсем запущены в учебе. Такие родители своими доходами озабочены больше всего и нет времени у них, да и понимания, чтобы ребенка своего подтянуть по предметам. Зато они готовы платить за квалифицированную помощь. Детей все же образованными видеть хотят, по крайней мере, на школьном уровне. И это обстоятельство нам сейчас на руку. Ты меня слушаешь вообще? Да оторвись ты от своей книжки уже! Я тебе простые и важные вещи говорю сейчас! Боже, как же я устала с тобой! Никакого понимания, участия, помощи.
- Лиза, не кричи! От тебя тоже никакого понимания я не вижу, хоть сколько-нибудь. Порепетировать можно детей, пусть и за деньги, хорошо. Только как и где искать то их? Объявления расклеить на столбах что ли?
- А хоть бы и так! Только ближе к школам клей. А я попробую у своих новых знакомых поспрашивать, думаю, среди них точно найдутся желающие! Ну хоть что-то…хоть какая-то помощь от…
Тут позвонили в дверь. Мама пошла открывать.
- А-а, Марина, привет, заходи! Давай сразу на кухню, там мои по комнатам сидят, своими делами заняты, а нам и тут хорошо будет. Чайку попьем и обсудим, что хотели.
- Привет, да давай конечно! Где ж еще важные то дела у нас делаются ха-ха-ха, как ни на кухне!
Мы с папой вышли, вежливо поздоровались с тётей Мариной и снова вернулись каждый в свою комнату. Папа к книжкам, а я дописывать реферат по географии.
С того дня соседка стала частым гостем у нас дома. Они с мамой уже начали совместно что-то продавать, реализовывать, даже умудрялись творчески подходить к делу – покупали обычные простые, однотонные блузки, делали на них изящную вышивку или незначительно меняли фасон – пришивали какой-нибудь пестрый, эффектный хлястик-завязку под воротничком, или мастерили разные нашивки из контрастных тканей на манжеты, плечи или застежку, приделывали интересные кантики. Конечно, после таких реформаций блузки стоили намного дороже. И был успех! Одним словом, дело пошло на ура! Спрос на такие эксклюзивы был бешеный. Люди подустали уже от китайского безвкусного, пестрого однообразия ужасного качества. Мама с тётей Мариной постоянно что-то планировали, распределяли, рассчитывали, сидя в дальней комнате; говорили о товаре, затратах, прибыли и продажах. Соседка стала теперь лучшей маминой приятельницей. Иногда они просто пили вино на кухне и разговаривали, потом смеялись, а потом плакали… Я не любила эти их посиделки, от которых становилось мрачно на душе и не хотелось ничего делать.