- Такое тоже могло произойти, не исключено. Но понимаешь, если он вошел в такое своё молчаливое состояние вследствие сильного эмоционального шока, то при бесполезности иных методов, новый целесообразный шок может помочь. Это риск, но шанс сдвинуть ситуацию с мёртвой точки есть. Что с ним в итоге видимо и произошло, он вышел из психического оцепенения и состояния эмоциональной застывшести. Начал мычать ты говоришь.
- Ну не знаю… может и есть свой резон так поступать, как ты говоришь «шоковая терапия», но страшно всё же. А что если человек совсем дурачком станет?
- Если он сразу после увиденного таким не стал и даже через некоторое время, то значит психика выдержала этот удар, просто произошел сбой в отделе, связанном с речью. Какая-то блокировка случилась. Видишь, мама его начала говорить что-то этим отморозкам и её тоже застрелили. Видимо, у Артёма в психике замкнула четкая связь – будешь молчать, останешься жив. Вот он и перестал разговаривать. А хорошо говорить, когда он стал?
- Да точно не знаю, Алеська. Как начал мычать, бабушка опять с ним по врачам стала ходить, те отметили положительную динамику и на всякие реабилитационные курсы начали отправлять. Куда-то уезжали они время от времени.
- Так вот почему были периоды, когда звонки прекращались. Теперь всё прояснилось. А дальше?
- А что дальше, Артём постепенно стал отдельные буквы выговаривать, короткие слова. Запинаясь, с трудом, но стал. А потом они с бабушкой куда-то переехали в теплые края. Через общих с ним знакомых я узнала, как он сейчас. Оправился, нормально говорит, учится в ВУЗе.
- Понятно теперь почему звонки совсем прекратились, уехали они. Смутно помню, что, кажется, в последний свой звонок к нам, он пытался что-то произнести. Но что именно, не вспомню сейчас.
- Нда-а, дела. Страшное было время. Сколько хороших людей ни за что в землю легли тогда. И муж Веры Александровны, помнишь её, черчение вела у нас.
- В смысле «и муж»? – ужаснулась я, - Помню её конечно, спокойная всегда была.
- Помнишь она из школы ушла, муж её раскрутился там весь из себя, хорошо зарабатывать стал? Нашел себя в коммерческом деле.
- Ну да, я это помню.
- Так вот, когда он успешным стал, то понятное дело подкатили к нему братки и требовать процент начали. Тот особо не кочевряжился, согласился и платил исправно, понимал, что шутки с ними плохи. А как совсем в гору пошел, то требовать стали нелюди эти, чтобы он половину бизнеса своего отдал им. Но тут уж муж Веры Александровны сопротивляться стал, пытался компромисс найти с рэкетирами. А те любезничать что ли будут. Аварию подстроили ему и отобрали всё у вдовы потом, что можно было. Та отдала всё без звука, за своих двух детей боялась. Потом в какое-то кафе официанткой пошла работать, таким же ублюдкам прислуживать. А куда ей было деваться, детей ведь поднимать надо. А там платили хорошо и чаевые щедрые всегда были. Конечно щедрые…не заработанные же.
- Господи, что же за люди такие были тогда, откуда взялись то звери эти?
- Да понятно откуда, из грязи в князи. Безнаказанность же была, вот и озверели все, облик потеряли совсем человеческий. Порядки эти зоновские из тюрем просочились и по всей стране расползлись.
Я не рассказала Любе, что как-то однажды видела Веру Александровну в кафе через окно несколько лет назад. О том, как ей стыдно и больно стало, когда она встретилась со мной взглядом, как тяжко ей было и невыносимо находиться там, в этом кожаном унизительном наряде, в том бездушном и позорном месте. И за свои щедрые чаевые посетители, наверное, с официантками особо не церемонились…
Мы ещё недолго поговорили с Любой о своей нынешней жизни, о планах на будущее и пошли по домам. Возвращаясь к себе, я невольно стала вспоминать ту кровавую, жестокую и бессердечную реальность далеких 90-ых. Тогда с криминалом так или иначе сталкивались практически все. Однажды вечером кто-то напал на папу, стукнув его сзади по голове чем-то тяжёлым. У него забрали кошелёк, часы и золотое кольцо. От серьёзной травмы папу спасло то, что произошло всё зимой, и на голове была надета толстая овечья шапка, она очень смягчила удар. Сам головной убор никакого интереса для воров не представлял, они охотились только за изделиями из меха норки. Однако сотрясения мозга папа не избежал и потом долго мучился от головных болей, ходил лечиться. С мамой произошел похожий случай, но ей повезло больше. Маме попали по плечу – промахнулись или намеренно так сделали, но она успела убежать от злодея, сильно закричав от ужаса. Возможно, эти крики и испугали бандита, что могут привлечь внимание, он не стал преследовать маму. К нам в квартиру ломились дважды, буквально выносили пинками дверь. Один раз мы были дома вдвоём с дальней родственницей, и я с балкона криками позвала на помощь, пока она держала руками дверь из последних сил. А другой раз мы были дома с мамой. Бандиты искали кого-то и почему-то подумали, что он прячется у нас, перепутали скорее всего. Мама, стоя у двери тихим умоляющим голосом пыталась убедить их, что того, кого они ищут нет у нас дома. Но те, как бараны, гнули своё. Потом, услышав имя женщины, которую они искали – Лена, я вспомнила, что в семье наших новых соседей-алкоголиков, была такая. Тихо сообщила маме, а она бандитам. Те сообразили, что она говорит правду – описание той злополучной семьи совпало с их информацией. Над нами поселилась жуткая семья - там все пили и все неоднократно сидели в тюрьме. Бандиты пошли к ним, от нас отстали. После этих двух случаев мама поставила железную входную дверь. И мы стали спать спокойно. В то время вообще был бум на это доступное средство безопасности для честных и интеллигентных людей.