Так как бабушки мои были далеко, то при совпадении командировок родителей, меня оставляли с какой-нибудь маминой подругой. Одной из трех самых близких – с тетей Гулей или с тетей Лидой, или с тетей Эллой. Уклад в их семьях, их разговоры сильно отличались от того, к чему привыкла я. Сначала мне было очень дискомфортно жить с ними, я удивлялась, почему у них не так, как у нас дома. Но, в какой-то очередной раз, когда мама и папа оба были в отъезде, неожиданно мне стало интересно наблюдать и даже сравнивать жизни маминых подруг. Что-то не понимала, чему-то удивлялась, о чем-то приходилось задумываться. Через подруг мамы я познавала жизнь. Как бы сказали сейчас – смотрела реалити-шоу под названием «Семейные истории». Делала свои детские выводы, в голове складывались собственные понятия и суждения. Вероятно, в то время во мне и пророс интерес к психологии, вернее к человеческим взаимоотношениям, к природе человеческой личности, к различиям между людьми.
В семье тети Лиды меня оставляли чаще всего. С ней мне было легче общаться, чем с другими мамиными подругами, так как она часто заходила к нам в гости. Я привыкла к ее взвинченной манере разговаривать и набору её тем. Ничего необычного – плохая свекровь, муж – эгоист и «я одна на себе все тащу». Тогда я не понимала, чего такого она на себе все тащит и тащит, и никак не может дотащить. В этом я разобралась позже, став постарше. А в то время я представляла, что она тянет и тянет гигантский серый мешок, который не двигается с места. Муж её был ученым, как папа и работал в том же НИИ. Но почему-то все разговоры дяди Володи в семье сводились к обсуждению нынешнего урожая кедровых шишек, клюквы и других лесных даров. Видимо наука все же не была его страстью и призванием, как у моего папы. И что же там исследовал дядя Володя, я ни разу не слышала. Тетя Лида работала в том же НИИ, только секретарем, а не научным сотрудником. Но с мужем они про работу не говорили совсем. Общались только по необходимости и по бытовым вопросам. В целом, с ними жить мне было привычно, но скучно.
Другое дело, когда меня оставляли у тети Эллы. Они с мужем, дядей Юрой, жили в соседнем подъезде, любили выпить, у них всегда были какие-то гости веселые. Дома всегда держали собаку или кошку, с которыми я играла. Они растили двух сыновей, и младший мне всегда показывал интересные фокусы, а потом рассказывал, как их делать. Жить у тети Эллы и дяди Юры было интересно, каждый день проходил очень насыщенно, была куча впечатлений. Только я стеснялась с ними общаться, постоянно чувствовала себя скованно. Наверное, от того, что они часто были «навеселе» и вели себя громко. Мне интересней было наблюдать за их весельем и слушать их разговоры, чем участвовать во всем этом.
С тетей Гулей мне было скучнее всего. Она была матерью одиночкой, одна воспитывала сына. Дома они почти совсем не общались. Тетя Гуля занималась своими делами, а Миша своими. Они даже ели не вместе, а каждый за своим столом. И скорее не ели, а перекусывали бутербродами, сосисками, яичницей или чаем с печеньем. К счастью, у тети Гули меня оставляли реже, чем с другими мамиными подругами.
И вот, что интересно, – и тетя Элла и тетя Гуля, обе работали научными сотрудниками в НИИ, одна в Институте Сельского Хозяйства, а другая с мамой, в Институте земной коры, но дома у них никаких разговоров про науку я вообще никогда не слышала. Видимо, работа была для них просто работой, а пульс жизни был в чем-то другом. Каждому своё. У нас же дома разговоры про научные статьи были частым и бушующим делом. …...
Каким же было мое ликование, когда родители приезжали из своих командировок. Все снова собирались за столом, обсуждали, как все прошло, узнавали мои новости. Опять дома воцарялся мир и покой. Если не считать этих странных звонков.