Мы с папой по приезду останавливались в его служебной однокомнатной квартире. Там я много времени проводила за чтением, папа приобщал меня к хорошей душевной литературе, потом мы обсуждали произведения, проблемы, поднятые в них, героев. В хорошую погоду много гуляли, ходили в лес за грибами или купаться на Иркут. На реку мы шли по песчаной, тёплой от солнца дороге, часто босиком. Она заканчивалась глубоким, песчаным открытым тоннелем, где грунт был уже вязкий, сыпучий и прохладный. Там папа всегда говорил мне надеть сандалии, чтобы не подмёрзли ножки и я не простыла. У воды на Иркуте никогда не бывало комаров и мы, разложив тёплые одеялки на песчаном берегу, безмятежно валялись, смотрели на небо и разговаривали. Купаться мне папа разрешал редко, потому что вода в реке была чаще холодной. Только в самую жгучую жару мне можно было побродить немножко в воде у берега.
Во время прогулок нас всегда сопровождала компания местных собачек. Одна из них была особенно умной, её звали Волга. Такая большая добрая рыжеватая собака с задумчивыми, грустными глазами. Она всегда бежала далеко впереди, обследуя путь на предмет опасности. Потом возвращалась к нам убедиться всё ли у нас хорошо и снова устремлялась вперёд или в лес поохотиться. Как-то её добычей чуть не стал большой чёрный кот – домашний питомец одной из работниц «креста». Волга загнала бедного пушистика на сосну, тот вскарабкался, сколько смог, и затаился. Его черная шубка очень чётко выделялась на светло-песочном стволе. Папа разглядел на далёком дереве кота и сразу понял, почему собака так громко и призывно лает где-то там рядом. Будто хотела сказать: «Я нашла вам дичь, бегите сюда скорей». Мы сошли с дороги и поспешили к ним в лес. Наша верная спутница радостно и хищно кружила вокруг сосны, на которой еле дыша от страха, казалось «прилип» бедный чёрный котик. Надо было что-то придумать для спасения загнанного зверька. Папа начал звать Волгу, мол, пошли с нами, пойдём. Но та даже внимания не обращала. Тогда папе пришлось взять собаку за передние лапы, приподнять и вот так, силой увести её оттуда как человека. Волга послушно переступала задними лапами, не пытаясь освободить передние. Так мы шли и шли по лесу к дороге. Собака не проявила никакой агрессии, чего опасался папа. Ведь когда хищник уже почти настиг добычу, он может очень разозлиться на того, кто помешал её схватить. Мы благополучно вышли на дорогу, и Волга как всегда побежала вперёд. К бедному коту возвращаться не стала, наверное, поняла, что мы против и не собираемся подстреливать её добычу, как она, скорее всего, рассчитывала.
Обедали мы с папой всегда в столовой, где часто готовили очень вкусные бурятские позы. Это было праздником. Ходили туда через лес, по широкой извилистой дороге. Путь был не близкий, и мы успевали хорошенько проголодаться. Помню, как брала в руки позу, откусывала кусочек мягкого теста с мясной начинкой, и на язычок мне попадал ароматный мясной бульон. Это был момент детского удовольствия, без забот и печали.
А ещё я ездила летом с родителями на дачу. Работать там, в земле я не особенно любила, но меня слишком и не заставляли. Больше всего на даче мне нравилось плескаться и булькаться в огромной ёмкости с водой для полива. Я пускала там кораблики, всякие игрушки и листики. В дачном домике у нас был второй этаж, где я любила строить разные штабики или тайные волшебные замки из стульев, ящиков и покрывал. С родителями мы ходили купаться на Солдатские озёра, расположенные очень близко от нашего садоводства. Вода в них была тёплой и чистой, дно мягким, илистым. Мы весело плескались, обливались, бегали в воде по колено. Но особенной радостью было катание на резиновой лодке, которую маме как-то выдали в счёт зарплаты. Было полным счастьем плыть в ней в солнечный день, смотреть, как блестит и искрится прозрачная вода, а по ней скользят водомерки.