Выбрать главу

Берни хотела потрогать стол, но тут же отдернула руку, так как мужчина поднял на нее глаза.

— Бернардина, — сказал он. Берни вздрогнула. Давно не слышала она своего имени. Оно звучало так старомодно, что она при малейшей возможности избегала его.

— Берни, — поправила она. — С буквой "и".

Некоторое время Берни наблюдала, как мужчина делал пометки старомодной ручкой, но потом ее раздражение стало расти.

— Послушайте, с меня довольно. Если все это какая-то интрига, которую вы вместе с Лэнсом задумали, то я…

— Вы мертвы.

— ….по-прежнему хочу выгнать его. Я не намерена содержать его и финансировать…

— Вы умерли во сне этой ночью. От инфаркта.

— …его идиотские планы… — Замолчав, Берни уставилась на мужчину. — Я? Что со мной?

— Умерли во сне этой ночью, а сейчас находитесь на Кухне.

Берни, моргая, смотрела на мужчину, а потом расхохоталась. Она забыла о морщинках и о том, как непривлекательно выглядит женщина, когда она хохочет, а не слегка улыбается, и рассмеялась от души.

— Вот это здорово! Сногсшибательно! Но так дело не пойдет. Этой уловкой меня хотят заставить дать деньги Лэнсу, так что можете выключить свои машины, пускающие туман… — Берни осеклась, увидев, что мужчина не слушает ее. Он поставил большую печать на одну из бумаг, а затем жестом позвал кого-то. Из тумана появилась женщина примерно одного возраста с Берни — реального, а не того, на сколько Берни выглядела, — в длинном платье с кружевами. Казалось, она только что вышла из пьесы о Марте и Джордже Вашингтоне.

Единственным, о чем в это время подумала Берни, было то, что пляжному повесе лучше бы убраться восвояси до ее возвращения.

— Идите со мной, — сказала женщина. И Берни последовала за ней.

Туман, окутывавший их, рассеялся. Спустя некоторое время женщина остановилась у подобия арочной двери, также сделанной из двадцатичетырехкаратного золота. Над аркой вывеска: «Неверие».

— Полагаю, вам нужно сюда. — С этими словами женщина отступила назад.

Берни неохотно вошла в туман по другую сторону арки. Позже, когда она вернулась из комнаты «Неверие», в ее глазах уже не было злости. Удивление и отчасти страх — вот что отражалось в них. Берни увидела свою смерть, похороны и даже наблюдала за похоронными служителями, бальзамирующими ее тело. Женщина, ожидавшая Берни снаружи у двери, спросила:

— Ну как, теперь лучше?

— Кто вы? — прошептала Берни. — Это рай или ад?

Женщина улыбнулась.

— Я Полин, а это — не рай и не ад. Это — Кухня.

— Кухня? Я только что умерла — и меня послали на Кухню?! — Ее голос сорвался до крика.

Казалось, Полин ничуть не смутило поведение Берни.

— Кухня? Это…

— Думаю, что в ваше время вы бы назвали ее гостиницей на полпути. Это место между раем и адом. Оно предназначено только для женщин — не плохих или хороших, для женщин, которые еще не заслужили рая или ада.

Берни стояла, раскрыв от изумления рот.

— Это место для тех женщин, которые… — Полин задумалась на минуту. — Например, для религиозных женщин, которые цитируют библейские строки и считают себя лучше других. Они были не настолько плохими, чтобы их отправить в ад, но слишком рассудочными, чтобы попасть прямо в рай.

— Поэтому их послали сюда? На Кухню? — прошептала Берни.

— Именно так.

Полин, кажется, не была расположена говорить что-либо еще, а Берни никак не могла прийти в себя от новости о своей смерти.

— Миленькое платье, — наконец процедила она. — От Хэлстона?

Полин снисходительно улыбнулась.

— Здесь находятся женщины всех эпох. На Кухне очень много пуритан.

У Берни закружилась голова от всего, что она узнала.

— Я хочу пить, — прошептала она.

— О да! Что выпьете теперь? Самодельный джин, не так ли? — Это было давно, до того, как я жила, — ответила Берни.

Теперь они шли вперед, и туман рассеивался перед ними. Минуту спустя Полин остановилась перед маленьким столиком, на котором стоял высокий запотевший бокал с «Маргаритой». Берни сделала большой глоток. Полин села напротив. Подняв на нее глаза, Берни спросила:

— Почему это место назвали Кухней?

— Это прозвище. Уверена, есть другое название, но никто не помнит его. А называется оно Кухней потому, что пребывание здесь похоже на жизнь женщин на земле. Умирая, вы думаете, что попадете в рай, так же как, выходя замуж, предполагаете, что вас ждет рай на земле. Вместо этого в обоих случаях вас посылают на Кухню.

Берни едва не поперхнулась напитком. При других обстоятельствах она бы посмеялась над словами Полин, но теперь ее глаза расширились от ужаса.

— Не хотите ли вы сказать, что мне придется всю загробную жизнь заниматься стряпней и… чисткой холодильника? В таком случае лучше покончить жизнь самоубийством. Но сможет ли это сделать покойник?

— О нет, ничего подобного. Это очень уютное место. Очень. На самом деле, здесь так хорошо, что многие женщины не хотят уходить отсюда. Они не выполняют свои задания и остаются здесь в течение многих веков.

— Какие задания? — подозрительно спросила Берни, все еще ужасаясь от Мысли, что многие годы ей придется мыть полы, раковины, духовки и каждый год в День Благодарения жарить проклятую индейку.

— Время от времени каждая женщина на Кухне получает задание помочь кому-либо на земле: одному — облегчить страдания, другому — принять важное решение. Задания могу быть самыми разнообразными. Если вы не справляетесь с ними, остаетесь здесь.