— Черт. Черт…
Он хотел выйти из укрытия, пересечь улицу и постучать в окно этой машины без номеров дулом пистолета. А потом смотреть в глаза тому, кто там сидел, когда он спустит курок и превратит лоб парня в молочный шейк.
У него было подозрение о личности водителя.
И он надеялся, что рука парня заживает.
Блин, к чертям отъезд из Бостона; он никуда не уедет, пока не убедится, что Гри ничего не угрожает… но, мать твою, именно он повесил на ее грудь мишень.
Он обдумывал эту маленькую счастливую новость, когда к передней двери Гри подъехал Мерседес размером с небольшой дом. Никакого шума и поисков парковочного места для этого плохиша; автомобиль остановился у бордюра, к незаконности его можно отнести только из-за мигалок.
Из автомобиля вышел мужчина с солдатской стрижкой и выше шести футов ростом. Его густые седые волосы были зачесаны назад, и даже в флисе и спортивной одежде от него веяло богатством. И, кто бы мог подумать, он подошел к входу и постучал дверным молотком в форме львиной головы так, будто владел всем домом.
Отец Гри. Должен быть он.
Она открыла дверь, он тут же вошел внутрь, и на этом они закрылись в доме, исчезнув из поля зрения Исаака.
Вообще говоря, в процессе слежки желательно найти одно укромное место и затаиться. Передвижения по местности увеличивали вероятность, что вас заметят… особенно в разгар дня, на незнакомой территории, когда вас уже искали люди.
И в его случае, это не просто вероятность привлечения внимания… это суицид.
Поэтому, как бы сильно его тело не велело ему двигаться, приблизиться, сменить позицию, Исаак остался на месте.
Ночь. Он дождется ночи, и даже тогда будет соблюдать осторожность. Ее охранную систему невозможно отключить: он специализировался на убийстве людей, а не на взломе высокотехнологичного оборудования, так что вероятность проникновения внутрь, не спровоцировав электронику, была нулевой.
Предполагая, что он хотел проникнуть в ее дом. Он должен защитить ее, и сложно сказать, что было хуже… она одна в доме, с ним, охраняющим периметр. Или он вместе с ней в ее доме.
Он услышал тихое урчанье живота, и от этого звука Исаак четко ощутил на себе, сколько часов назад он ел в последний раз. Но он избавился от этих мыслей, как делал бесчисленное число раз на поле боя.
Торжество мысли над материей, над телом, над… всем.
Он просто чертовски сильно хотел знать, о чем она говорит со своим отцом.
***Стоя на кухне и разглядывая своего отца, уставившегося на выстроенные в ряд предметы под общим названием «что-за-чертовщина», у Гри было так много вопросов, что она не знала, с чего начать.
Одно она знала наверняка: когда ее отец протянул руку к визитной карточке, его ладонь слегка дрожала. Что можно счесть эквивалентом эпилептического припадка для всех остальных людей.
Алистар Чайлд был дружелюбным человеком с добрым сердцем, но он никогда не выражал свои эмоции открыто. Особенно расстройство. Она только раз видела его слезы — на похоронах брата… что было удивительно, но не из-за редкости слез, а потому что они с Дэниелом никогда не были дружны.
— Кто дал тебе это? — спросил он таким тонким голосом, совсем не похожим на его собственный.
Гри села на табуретку за кухонный остров, не зная, с чего начать.
— Вчера меня назначили государственным защитником…
Рассказ вышел коротким, но вызвал серьезную реакцию.
— Ты позволила этому мужчине прийти сюда?!
Она скрестила руки на груди.
— Да, позволила.
— В дом.
— Пап, он человек. Не животное.
Ее отец буквально рухнул на соседний стул и с трудом расстегнул воротник кофты.
— Милостивый Боже…
— Я отказалась от дела, но потом поехала на квартиру Исаака…
— Что, черт возьми, тебя толкнуло на это?
Окей, она проигнорирует этот возмущенный голос.
— И там мне вручили эту карточку и сказали позвонить, если я снова увижу Исаака. Там же мне дали этот передатчик. — Она покачала головой. — Я видела этого человека прежде, клянусь… очень давно.
Если ее отец побледнел раньше, то сейчас его лицо приобрело оттенок тумана, не просто белый, а матовый серый.
— Как он выглядел?
— У него была повязка на глазу и…
Она не закончила описание. Отец вскочил с табуретки, и ему пришлось ухватиться за стол, чтобы сохранить равновесие.
— Отец? — Она обеспокоенно схватила его руку. — Ты в поряд…
Гри не удивилась, когда он просто покачал головой.
— Поговори со мной, прошу, — сказала она. — Что происходит?
— Я не могу… обсуждать это с тобой.