Мой взгляд упал на снежный шар на полке. Я протянула руку и потрясла его. Белые и серебристые снежинки, которые обычно поднимали настроение, сегодня казались мне жалким подобием счастья — лишь холодной иллюзией радости.
— Маш, ты где там? Уснула, что ли? Поедешь с нами в Лужки? — спросила Ира, её голос звучал как будто издалека.
— Да, хорошо. Хорошего отдыха вам, — ответила я сдавленным голосом.
— Вот и славно! До скорого. Целую! — закончила разговор Ира.
Она положила трубку, и я снова осталась одна в тишине. Мой взгляд снова упал на снежный шар. Я не могла избавиться от ощущения, что он стал символом моего внутреннего состояния — замороженным, затерянным в бескрайних просторах одиночества. Я потрясла его ещё раз, и снежинки закружились в танце, но вместо радости ощутила только тоску.
Внутри меня разразилась буря эмоций. Я вдруг поняла: все эти праздничные атрибуты больше не нужны мне. Достала коробку и начала складывать в неё всё лишнее. Гирлянды полетели в коробку с глухим звоном — когда-то они радовали меня, но теперь стали лишь ненужным хламом. Каждая искорка света, которая раньше наполняла комнату теплом и уютом, теперь лишь подчёркивала пустоту вокруг.
Я вспомнила, как мы с Ирой развешивали гирлянды по всему дому, смеясь и споря о том, какая комбинация цветов лучше. Эти радостные моменты теперь вызывали только горечь.
Вернулась к коробке, и каждый предмет, который я складывала, словно оживал, вытаскивая из глубин памяти воспоминания. Этот шарик — с моей первой ёлки в этой квартире, а эта звезда — подарок от бабушки. Я зарыдала, осознавая, что всё это когда-то было частью моей жизни, частью меня. Тиканье старых часов с кукушкой звучало в унисон с моими эмоциями, каждое «тик-так» стократно усиливало мою тоску, и я, не раздумывая, бросила их в коробку.
Надев уютный махровый халат, я схватила коробку и вышла в подъезд, решив избавиться разом от всего ненужного. На лестничной площадке я остановилась, крепче обхватив коробку, и направилась к мусоропроводу. Пока я спускалась по лестнице, во мне бурлили злость и грусть, превращаясь в странную смесь.
Когда я уже почти дошла до мусоропровода, дно коробки неожиданно раскрылось, и всё, что я решила выбросить, покатилось по ступенькам.
Сердце замерло. Гирлянды, шары и старые игрушки с глухим стуком начали падать на пол. На мгновение я застыла, наблюдая за этим беспорядком, словно он был отражением моих собственных чувств — разбросанных, потерянных и никому не нужных.
Собирая вещи, я почувствовала, как безысходность охватывает меня. Эти вещи когда-то приносили радость, а теперь стали тяжестью для души.
— Чёрт! — вырвалось у меня, как только я увидела, что одна из гирлянд зацепилась за перила и повисла в отчаянной попытке удержаться за что-то важное. Я оттолкнула её ногой, но она лишь покачнулась.
Я продолжала собирать остальные вещи, но они больше не имели для меня никакого значения. Хотелось избавиться от боли и воспоминаний.
Мне показалось, что собственный голос звучит издалека — тонкий и смешной, как у девочки, изображающей взрослую женщину. Мне стало ужасно себя жалко; горло перехватывало от непреодолимого желания плакать. Я опустилась на ступеньку и положила голову на решётку перил.
Вокруг меня царила тишина, но внутри раздавался гул моих собственных слёз — они были как маленькие ручейки, пробивающиеся сквозь камни. Почувствовала себя потерянной в этом мире старых игрушек и разбитых надежд.
Глава 8. Часы с кукушкой
Внезапно я услышала голос. Кто-то поднимался по лестнице, разговаривая по телефону. Слов было не разобрать, но голос был до боли знакомым, эхом отзываясь в моём сердце. Я никак не могла вспомнить, кому он принадлежал, когда внезапно снова его услышала, теперь уже совсем рядом. И вот передо мной стоял тот самый незнакомец, с которым я целовалась в новогоднюю ночь.
Сердце забилось быстрее, когда я его увидела: он казался таким же реальным, как в моём сне. Тёплые глаза светились добротой, а улыбка была такой же, как тогда. Она заставляла меня чувствовать себя особенной и желанной. Неужели это действительно он?
— Здравствуйте, — произнёс незнакомец, закончив разговор и убрав телефон в карман. Его голос звучал так же, как и в моих воспоминаниях, вызывая смешанные чувства радости, удивления и лёгкой тревоги.