— Маша, — растерянно ответила я внезапно осипшим голосом, пытаясь высвободиться из хватки, но она оказалась неожиданно сильной.
— Маша… — с нежностью повторил он. — Какое хорошее имя, доброе. А я Николай Егорыч. Помогите мне, прошу вас, Машенька. Мне нужно срочно груз доставить.
— Какой ещё груз? Вам в больницу нужно, а вы о глупостях думаете! — срывающимся голосом выпалила я, ощущая, как страх заползает в грудь.
— Нет, нет! Прошу вас, времени осталось мало, — пробормотал он в панике.
«Неужели бредит? Вот этого только не хватало!» — мысли крутились в голове, как снежные вихри за окном. Я замерла в растерянности, не зная, что предпринять.
— Сейчас потерпите, я постараюсь найти помощь, — сказала я, снова пытаясь включить телефон, но экран по-прежнему безмолвствовал.
— Николай Егорыч, мой смартфон разрядился, может, у вас есть с собой телефон? — спросила я.
— У меня нет телефона. Послушайте, Машенька, у меня в багажнике коробка, нельзя её оставлять. Отвезите меня домой, у меня там таблетки, я их выпью, и мне станет лучше, — проговорил Николай Егорыч.
Он схватил меня за руку так сильно, что мне стало страшно. Я отшатнулась от неожиданности, и порыв ветра тут же бросил мне в лицо пригоршню снега. В одно мгновение белый вихрь проник в салон машины, быстро наметая сугробы по углам.
— Садитесь за руль и поезжайте. Прошу вас, это совсем рядом, я покажу вам дорогу, — с трудом выдохнул Николай Егорыч.
— Но как же я за руль сяду? — растерянно спросила я.
— Если вы мне немного поможете, то я переберусь на соседнее сиденье.
Я вновь поднялась на подножку и начала помогать Николаю Егорычу пересесть на пассажирское место.
— Ничего! Ничего, — подбадривал он меня, кряхтя от напряжения. — Я уже сейчас!
Как большая неповоротливая кукла, он перевалился через ручку переключения скоростей и подлокотник. Я ругала себя, на чём свет стоит за беспомощность и с усилием перекинула ноги старика на пассажирскую сторону. Наконец, он тяжело плюхнулся на соседнее место.
— Теперь можно ехать, — пробормотал Николай Егорыч, прерывисто дыша.
Я торопливо обдумывала, куда лучше отправиться. В больницу — это было бы правильно, но с такой видимостью я вряд ли быстро её найду. Или лучше домой к старику? Про «стены, которые помогают» понятно, но есть ли у него лекарства? И ещё этот непонятный груз… Ах ты боже мой!
— Поторопитесь! Это важно! — проговорил Николай Егорыч, прикрывая глаза.
В его голосе прозвучала паника, подстегнувшая меня.
— Подождите, я скоро, — ответила я и, захлопнув дверь, побежала к своей машине.
«А если кто угонит моего «Жучка»? — размышляла я, притираясь боком к обочине. — Хотя в такую погоду и волк не рыщет, и медведь не вылезает из берлоги».
С этими мыслями я нежно погладила руль своей машины, словно прощалась с верным другом.
— Извини, дорогой, придётся тебе немного подождать, — пробормотала я вслух и, развернувшись корпусом, ухватила за ручки свою сумку на заднем сиденье.
— Так что ещё? — окинула я взглядом салон. Непочатая бутылка воды в держателе на дверце, дамская сумочка со всем необходимым — её я положила в дорожную сумку. Собравшись с мыслями и задержав дыхание, я выскочила наружу, захлопнула дверь, поставила на сигнализацию и побежала к фургону. Забравшись в салон, откинулась на водительское сиденье, бросила сумку назад и повернулась к старику.
— Я уж думал, что вы не вернётесь, — с грустной улыбкой произнёс Николай Егорыч.
— Плохо вы о людях думаете, — ответила я. Мысленно помолившись, пристегнулась ремнём, включила заднюю передачу и медленно начала сдавать назад.
И ничего страшного — плавно выехали из сугроба, без проблем и усилий. Отличная машина! Серьёзная, что ей какие-то сугробы.
Николай Егорыч поднял голову и посмотрел в окно.
— Нам предстоит пережить самую важную ночь в году, — произнёс он.
«Точно бредит!» — подумала я, искоса поглядев на старика.
— Не переживайте, прорвёмся! — сказала я, переключая передачи. — Куда сейчас ехать?
— Поезжайте до посёлка и поверните налево у развилки. Там будет высокий забор.
— Какой ещё забор? Здесь дальше вытянутой руки не видать! — вглядываясь в лобовое стекло, пробормотала я.
Медленно мы пробирались сквозь мглу и снежные завалы.
— Там всегда фонарь горит, не ошибётесь, — заметил Николай Егорыч.
Я стиснула зубы и продолжила путь. Понятное дело, что никакого забора я не увидела. Видимость была плохая, но тусклый свет фонаря всё-таки сумел пробиться сквозь снежную пелену.