Ее рука вновь заскользила по его плечу. Затем она опустилась по его полной спине к толстым бедрам и еще ниже и его охватила дрожь. Он медленно повернулся к ней, и она, чуть подвинувшись, прижалась к нему.
– Малыш, – выдохнула она, – мой малыш.
Он робко прикасался к ней, едва сдерживая слезы. Она склонялась, прижималась к нему и обволакивала все его тело. Он крепко зажмурился. Он держал в объятиях свою мечту. Голова слегка кружилась от новизны этого ощущения – ее красота, прохлада, шелковистая кожа, податливая мягкость принадлежали ему.
– Стучат, – вдруг сказала она.
– Что? – спросил он.
Она не шевелилась.
– Стучат, – повторила она. – Кто-то барабанит во входную дверь.
Теперь он услышал шум. Он услышал стук в дверь и крики обезумевший птицы: «Фокуфокуфоку».
– Может быть, они уйдут, – испуганно сказала Фэй. – Кто это может быть?
– Не знаю. – Элен села. – Сейчас я их выставлю. Черт возьми. Черт бы их всех побрал.
Она накинула халат и вышла в коридор.
– Кто там? – спросила она.
– Дик Фэй здесь? – раздался из-за двери мужской голос. – Я должен его видеть. У его матери приступ, сердечный приступ.
Элен приоткрыла дверь, оставив наброшенной цепочку.
Он был огромным, высоким, здоровым, в пиджаке с накладными плечами, отчего казался еще шире. Его блестящие черные волосы были зачесаны назад. Она различила запах его одеколона. Вид у него был довольный, губы кривились в самодовольной усмешке.
– Крутняк, – сказала она.
– Сука, – любезно ответил он. – Скажи Дикки, что у его матери серьезный сердечный приступ. Доктор Франклин считает, что Дикки должен быть с ней. Если ты меня впустишь, я расскажу все ему сам.
– Я передам ему, – сказала Элен. Она посмотрела на него сквозь щель и глаза их встретились.
– Почему бы тебе не оставить его в покое? – осведомилась она.
– А почему бы тебе не пошевелиться? – рассмеялся он. – Давай, сбегай как послушная девочка и скажи обо всем Дикки. Если будешь хорошо себя вести, я как-нибудь загляну к тебе и покажу…
Она осторожно закрыла дверь и постояла немного, прижимаясь лбом к косяку. «Я могла бы убить его, – подумала она, дрожа от негодования… – Я могла бы взять на кузне нож для резки хлеба (длинный, с зазубренным краем), рывком открыть дверь и всадить ему в брюхо». Дрожь постепенно утихла. Она вернулась в спальню и сообщила Юку о матери и выражение его лица не изменилось. Он тут же поднялся и начал одеваться.
– Могу поспорить, что это вранье, – горестно произнесла Элен. – Я уверена, что она специально устроила этот приступ. То есть я хочу сказать, что никакого приступа на самом деле и нет.
– Возможно, – печально кивнул он. – Но я должен идти. К тому времени, пока я доберусь, будет уже довольно поздно. Думаю, мне не стоит уже возвращаться сюда сегодня.
– Как скажешь.
– Я позвоню тебе, как только все выясню.
– Хорошо.
Он подошел к ней, взял ее лицо в свои ладони и слабо улыбнулся.
– Мы были близки к этому, правда?
– Да, – сказала она, – близки.
– Мне очень жаль, милая. Но у нас еще будет время.
– О, конечно.
– А сейчас я, пожалуй, пойду.
– Хорошо.
– Я позвоню тебе из дома.
– Хорошо.
Его лицо вдруг как-то сморщилось. И ей показалось, что он сейчас расплачется.
– Спокойной ночи, Элен. Спасибо тебе, спасибо тебе за все.
Она сняла цепочку и выпустила его в коридор. Штангист стоял, прислонившись к стене и курил сигарету. Она быстро закрыла дверь и заперла ее.
Она вымыла посуду и прибралась в гостиной. Затем села в спальне на кровать, приняла таблетку либриума и уставилась в темное окно. Наконец она сняла телефонную трубку и набрала номер Чарльза Леффертса. Она насчитала четырнадцать гудков, прежде чем ей ответили.
– Алле? – раздался его осторожный голос.
– Чарльз? Это Элен Майли. Я думала, может…
– Боб, – закричал он в трубку. – Боб Крэншоу! Как ты, старина?
Она осторожно опустила трубку на рычаг.
15
– Конечно это был обман, – возмущенно рассказывала Элен. – Наглая, явная ложь. Она знала, что Юк хотел провести ночь у меня, и выдумала этот сердечный приступ. Хитрая сука. Она знала, что это единственное средство заставить его вернуться. Jн позвонил мне на следующее утро, и ему было ужасно плохо. Он мне такое рассказал!