– Или его жена.
– Да… или его жена. Он сказал мне, что она не понимает его, и меня это очень рассмешило. Он сказал, чтобы я дождалась его и когда он вернется, то разведется со своей женой и женится на мне.
Он нагнулся, чтобы расшнуровать ботинки; его голос прозвучал глухо:
– Ты поверила ему?
– Я решила, что это вранье. Я сказала ему, что нам было весело, очень весело вместе и что я предпочла бы знать – женат он или нет, хотя это и не имело большого значения. Вот что я ему сказала. Он поклялся, что если я дождусь его, он разведется и женится на мне. Я сказала: «Да, конечно».
– Догадываюсь, что ты его не дождалась?
– Ты догадлив. Я даже не стала отвечать на его письма. Какого черта! Затем я узнала, что он вернулся и действительно развелся со своей женой и женился на женщине, которую знал всего пару недель.
– Извини, Элен.
– Извини? За что? А впрочем, ладно. Думаю, знай я тогда то, что знаю теперь, я бы наверное дождалась его. Но я уже говорила: какой смысл оглядываться назад? Кончишь тем, что сойдешь с ума.
Он аккуратно поставил свои ботинки под кровать.
– Ты приехала в Нью-Йорк прямо из Огайо?
– Да. Я работала секретаршей в одной конторе в Лоуер Хотчкисс. Это мой родной город, недалеко от Толедо. Босс был неплохой парень – ничего особенного. Каждую неделю, в день получки, он гонялся за мной по офису, и раз в месяц я давала ему себя поймать. Скука смертная была в этом Лоуер Хотчкисс. У него была жена, хороший дом, двое детей. Сын – моих лет, но я ни разу его не видела. У жены был рак. Она умерла, и это здорово подкосило его. После ее похорон, он попросил меня провести эту ночь с ним, в мотеле. Я согласилась, но на этом все кончилось. Больше он ко мне не приставал. Вскоре после этого я уехала в Нью-Йорк.
Он сделал глоток коньяку и стал неторопливо расстегивать подвязки на носках.
– Чем ты занималась до того, как стала секретаршей?
– До этого я посещала бизнес-школу и научилась печатать и стенографировать. И еще я разносила похлебку в местной забегаловке.
– Ты была официанткой в ресторане?
– Черт возьми, я что, говорю по-эскимоски, что ли?
– Я просто хотел убедиться, правильно ли я понял, Элен.
– Да, я была официанткой в ресторане. Я бы посоветовала эту работу всем девушкам, желающим научиться, как обращаться с мужчинами. Прежде всего, приучаешь себя к тому, что тебя не тошнит при виде мужчины, поглощающего пищу. Это очень важно для любой девушки, если она хочет быть счастлива в замужестве. Во-вторых, учишься различать, когда мужчина всерьез интересуется тобой, а когда он просто треплется. Большинство из них в «Китти Кэт» просто мололи языком – девяносто процентов, так скажем.
– Вы находите, что эта пропорция справедлива и для мужчин Нью-Йорка?
– В Нью-Йорке, может быть, даже девяносто пять процентов. Но давайте поговорим о вас, Джоу. Что было у вас интересного в жизни?
– О, нет, – запротестовал он. – Это скучно. В моей жизни случалось гораздо меньше интересного. Она была долгой, но не такой насыщенной. Пожалуйста, расскажи мне еще.
Он скатал свои шелковые носки в маленькие шарики и засунул их в ботинки.
– Хорошо, – сказала она, обхватив свои колени. – Как на исповеди. Я не вспоминала об этих вещах давным-давно. Ну… я встречалась с разными парнями, приходившими в «Китти Кэт», и мне было очень весело.
– Был ли там какой-нибудь человек, который был вам особенно приятен?
– Было несколько, которые мне были интересны – по разным причинам. Был такой Джо Фоссли, владелец гаража. Он был пожилой – годился мне в отцы.
– Тебе нравятся пожилые мужчины?
– Пожилые мужчины? Конечно. И молодые мужчины, и те, что не относятся ни к тем, ни к другим. При чем здесь возраст?.. Затем был Эдди Чейз, парень, с которым мы вместе учились в школе. Он работал в мебельном магазине своего отца и у него была своя машина. Нам было очень весело вместе, но ничего серьезного. Эдди не собирался жениться – он просто валял дурака в ожидании, когда его призовут в армию. Потом появился коммивояжер, оказавшийся у нас проездом. Его звали Сми Джон Смит. Я знаю, это звучит смешно, но его действительно так звали. Он показывал мне свое свидетельство о рождении и водительские права.
Он расстегнул золотые запонки на манжетах своей полосатой рубашки и осторожно сложил их в маленькую кожаную коробочку, стоявшую на трюмо. И начал медленно развязывать галстук. Элен наблюдала за ним, несколько озадаченная этим странным ритуалом.
– И что за человек был этот Джон Смит?
– Странный человек, действительно странный. Ему было под сорок, маленький толстяк, почти лысый, со вставными зубами. Он жил отдельно от своей жены.
– А что в нем было такого странного?
– Ну, Джонни выглядел в точности, как коммивояжер. Я имею в виду, что он вечно обменивался шуточками с другими мужчинами за обедом, носил в нагрудном кармане авторучку и сигары, любил пошуметь и выпить. Но когда я приходила к нему на свидание, он совершенно преображался. Он становился спокойным, внимательным и очень нежным. Отличным парнем, просто отличным парнем. Мы ехали по шоссе в какой-нибудь мотель и там, о боже, этот парень был лучшим из всех. Этот маленький, толстый, лысый, немолодой парень был лучше всех. Он показал мне, что такое настоящий секс.
Джоу Родс замер, до половины расстегнув рубашку.
– Ты говоришь это для того, чтобы придать мне уверенности?
– Неужели мужчина, который способен снять женщину вдвое младше него в Нью-йркском историческом обществе нуждается в поддержке? Не говорите глупостей. Нет, я просто хочу сказать, что гуляла с мальчиками с девяти лет. И к тому времени, когда я встретила старого Джонни, я уже знала, что к чему. Но для меня это никогда ничего не значило. Знаешь, вроде как почесать зудящее место, не более того. Но для Джонни это значило очень многое. В этом была вся его жизнь – он жил ради этого. И он показал мне, что это такое. Я многому научилась у него, но это было больше, чем просто секс. Джонни был первым мужчиной из всех, с кем я до этого спала, который дал мне почувствовать, что я нужна, что я желанна, что я составляю с ним единое целое. Не просто любая женщина, а именно я. Понимаешь, о чем я?
– Да, Элен. Мне кажется я понимаю.
Он выпутался из петель своих шелковых подтяжек, снял рубашку и встряхнул ее. Затем повесил ее на ручку дверцы шкафа. Он остался в легкой бежевой нижней рубашке с короткими рукавами и тремя пуговицами на вороте.
– А что ты делала до того, как стала официанткой в «Китти Кэт»?
– До этого? Ну, целый год после школы я жила дома и помогала матери по хозяйству. Она очень болела после того, как умер мой отец. У меня есть три брата, все старше меня. Альфред к тому времени уже женился и жил в Калифорнии. Средний, Эрл, служил в армии. Его призвали в сорок восьмом. И все еще служит. Теперь уже капитан. Сейчас он во Вьетнаме. Но он в хозчасти, так что я не думаю, что он подвергается большой опасности. Льюис, это младший, закончил школу на год раньше меня. Он работал в банке. Так мы и жили на то, что зарабатывал Льюис и на страховку отца. Иногда Эрл присылал нам какие-то деньги из своего армейского довольствия.
– У тебя было счастливое детство?
– О, да! Да, очень счастливое. Мы жили на ферме под Лоуер Хотчкисс. До того как умер отец, они с дядей, это брат отца, вели хозяйство, а мои братья им помогали. Да, весело было. Мой отец и дядя любили работать, но и отдохнуть были не прочь. Они любили посмеяться и вечно шутили.
– И как же они шутили?
– О, боже, Джоу, я тебе наверное уже до слез надоела со всей этой ерундой.
– Нет, вовсе нет. Мне доставляет это огромное удовольствие. Мне очень интересно. Пожалуйста, не останавливайся.
– Хорошо. Ну, ты наверное представляешь, какие шутки отпускают фермеры. Однажды дядя привез мне маленького хорошенького кролика из города. Такого белого крошечного кролика. Я не знала, что он купил еще четырех белых кроликов, один другого больше. Каждое утро в течении четырех дней он тайком пробирался к клетке, вынимал оттуда кролика и клал на его место кролика побольше. Таким образом мой кролик с каждым днем становился все больше и больше. Я была так потрясена этим, что таскала его с собой повсюду и показывала соседям. Через четыре дня, когда он стал совсем большим, дядя дал обратный ход, и мой кролик начал уменьшаться с каждым днем. Боже, я не понимала, что происходит. Я боялась, что он станет совсем маленьким и исчезнет. Я заплакала, и тогда мой дядя обнял меня, поцеловал и рассказал мне все, а затем отдал мне остальных кроликов. Вот такие были шутки.