Мысли сами собой ушли к маме и Данте. Внешне — пара, на которую засматриваются. Маме 45, но выглядит она так, будто время делает для неё исключение. Высокая, всегда собранная, спокойная, с яркими скулами и холодной уверенностью во взгляде. Просто сила и вкус, которые не нуждаются в объяснениях.
Она всегда знала, как выглядеть безупречно. Не броско, но точно. Даже в мелочах — у неё талант замечать детали и превращать их в акценты. Я часто ловила себя на мысли, что не совсем похожа на неё. Мы разные. У меня её фигура — округлые линии, силуэт, за который цепляются взгляды. Густые тёмные волосы. Глаза зеленые. Губы полные, брови резкие.
Я выгляжу иначе. Мама – инь, Я – ян. Мама – вода, Я – огонь.
Пока я растворялась в мыслях, что-то резко коснулось моего колена.
Я приоткрыла глаза, поморщилась от резкого света и подняла взгляд — передо мной стоял Арон. Который пнул меня коленом. Пнул. Меня. Коленом.
— Наш рейс, — сказал он.
Я вытащила наушник и медленно поднялась, бросив на него ленивый взгляд снизу вверх. Хотела ответить, но он резко развернулся и направился в сторону самолета.
Когда мы подошли к трапу, я замедлила шаг и, расплывшись в самой вежливой и широкой улыбке, жестом пригласила Арона пройти вперёд — словно говорила: "Прошу, милорд."
Он, не раздумывая, сделал шаг. Но как только он поравнялся со мной, моя улыбка исчезла, словно её и не было. Я вскинула руку и остановила его ладонью — аккуратно, но твёрдо — прямо у него на груди.
— Передумала, — бросила я и, не дожидаясь ответа, первой пошла вверх по лестнице, чувствуя жгучий взгляд на себе.
Как только я устроилась у окна, вытянула ноги и удобно вжалась в спинку кресла, он опустился рядом. Включила музыку в наушниках.
Спустя небольшое время, в салоне появилась стюардесса — эффектная блондинка с яркими голубыми глазами. Она улыбнулась, и мне показалось, что она подмигнула Арону. Он, не раздумывая, поднялся и последовал за ней. Прошло минут двадцать, прежде чем они вернулись, и стюардесса выглядела так, будто только что пережила бурную встречу с хищником. Было легко догадаться чем они занимались.
— Ты же понимаешь, что секс в самолёте — не лучшая идея? — сказала я.
— Не волнуйся, мы предохранялись, — усмехнулся он.
— Я не об этом, — я закатила глаза. Решила сходить в туалет, так как скоро посадка. Начала вставать со своего места, ожидаю каких-то действий от Арона, как минимум мне нужно чтобы он поднялся и пропустил меня.
— Мне нужно выйти.
Арон даже не повернул головы, лениво откинувшись на спинку сиденья.
— Я слишком устал. Пройди так.
В самолете было душно и я решила снять кожаную куртку, оставаясь в одной майке.
Встав с места, я склонилась чуть ниже, чем требовалось, и, стараясь не торопиться, начала двигаться к проходу. Мои руки легко оперлись о подлокотники его кресла. Это было почти незаметное движение, но достаточно, чтобы сократить расстояние между нами до минимума.
Пять секунд. Именно столько длился этот немой поединок взглядов. Я смотрела прямо в его глаза. Но Арон... Его взгляд скользнул ниже, задержавшись там, где я этого и ожидала.
— Спасибо, — прошептала я, склонившись чуть ближе к его уху. Мой голос был тихим, почти ласковым.
Я развернулась и пошла в сторону туалета, чувствуя на себе его взгляд.
Зайдя в тесную кабинку, я уставилась в зеркало. Не люблю полеты, но ситуация с Ароном забавляет. Закрыла глаза, сделала пару глубоких вдохов, возвращая себе спокойствие, и, пригладив волосы, вышла обратно.
На этот раз Арон даже не пытался спорить. С молчаливым видом он встал со своего места, чтобы пропустить меня.
Мы приземляемся, и спустя 40 минут возни с проверками паспортов и выдачей багажа наконец-то выходим в зону прибытия. Я замечаю знакомую фигуру возле выхода к парковке, и моё сердце словно делает радостный прыжок. Алик.
Мне кажется, что я не просто подхожу к нему, а буквально подлетаю, ощущая прилив радости. Мы обнимаемся крепко. Его рука хлопает меня по спине, именно 4 раза — эта привычка у него была с детства.
Алику 39 лет, но он выглядит чуть моложе своего возраста. Его лицо обрамляли густые черные волосы, коротко подстриженные, но с лёгкой небрежностью, которая всегда придавала ему харизмы. Карие глаза, чуть прищуренные, светились теплом и весельем. Легкая щетина на скулах придавала ему оттенок бунтарства, но улыбка сразу разрушала этот образ. У него была широкая грудь и крепкие плечи, что всегда выдавало годы, проведённые в спорте.
Он одет, как обычно, в свой любимый стиль: тёмно-синие джинсы, которые уже немного потерлись, светлая футболка и кожаная куртка — немного винтажная, но идеально ему подходящая.