Алекс начал нервничать, перекладывая вину на других. Артур психовал. Том смеялся фальшиво. Только Арон держал ровную линию. Но я видела: он просчитывает. Оценивает. Пытается понять, где мы дали сбой — хотя сбоя не было.
Каждое касание мяча — как последняя капля на лезвии. Ошибиться — это не про проигрыш. Это про репутацию. Про то, кем ты остаёшься в чужих глазах.
Я не позволю себе проиграть.
Ни для команды.
Ни для себя.
Игра входила в свою кульминацию. Обмен ударами становился всё острее, всё жестче. Песок под ногами уже не охлаждал — казался горячим, будто впитывал в себя градус напряжения, который витал над площадкой. Мы шли почти вровень. И каждая подача — как лезвие.
Я выдохнула через нос, откидывая мокрые волосы назад, и мимолётно бросила взгляд в сторону шезлонгов.
Аниса.
Сидела как обычно — уверенно, идеально, с этой её «ненапряжной» манерой, в которой всегда считывалась скрытая агрессия. Джессика и остальные девочки что-то шептали, но Аниса смотрела прямо на меня. В её взгляде не было восторга. Не было злости. Но была… хищная концентрация. Такой пристальный интерес, с каким смотришь не на человека, а на угрозу.
Поняла, что задела её. Даже не пыталась — но задела.
Да, я была в центре внимания. И да, это злило её.
Вернула фокус на игру. Мяч снова в воздухе. Всё происходило стремительно, почти без пауз. Удар. Приём. Удар. Связка. Я в прыжке. Ари в блоке. Мы дышали в одном ритме, сливаясь в единый пульс. Казалось, всё тело знает, куда бежать и как ударить.
Но…
На мгновение взгляд зацепился за Арона.
Он стоял, спиной к солнцу, лицо в полутени. И в этом полумраке — только движение руки. Он медленно, почти нарочито, снял майку, откинул на песок и вытер лоб тыльной стороной запястья. Тело у него было такое, что даже если ты не влюблена — задержишь взгляд. Резкие мышцы, не сухие, и бронзовая кожа, покрытая потом.
Секунда. Одна грёбаная секунда.
Я знала, что не должна отвлекаться. Но отвлеклась.
Мяч угодил прямо в меня.
Удар в плечо вышиб воздух. Не больно — но неожиданно. И сразу стало ясно: очко уходит. Последнее. Решающее.
— Блин, — выдохнула Ари сзади. — Почти…
Почти. Это и есть самое обидное слово в спорте.
Счёт 25:23. Победа — за ними.
Алекс подлетел первым, довольный как пацан после первой сигареты. Протянул руку — ладонь горячая от игры и адреналина.
— Победа за нами! — крикнул он. — Жди желание, малышка.
Я не взяла руку. Просто посмотрела на него с прищуром, чуть склонив голову:
— Ага.
Он фыркнул — неуверенно. Почесал затылок. Я развернулась и пошла к своей команде.
Они не выглядели проигравшими. Ари обняла меня за плечи:
— Ты была крута. Все были. Это была не победа — это была война. И ты держала фронт.
Я улыбнулась краем губ. Внутри всё ещё кипело. Не от проигрыша. От себя. От того, что позволила себе быть живой, когда нужно было быть машиной.
Алекс подошёл ко мне, и я ощутила, как вокруг сгущается внимание — взгляды его друзей, ждущих развязки. Они хотели шоу. Хотели момент. Я стояла спокойно, хотя внутри всё гудело от предвкушения.
— Свое желание я озвучу позже, — сказал он тихо, но с такой близкой дистанции, что его голос скользнул по коже.
Он прошёл мимо, не дожидаясь реакции. Направился к морю, как будто ничего не случилось. Я крикнула ему в спину:
— В рамках приличия, не забывай!
Он остановился, обернулся, развёл руки и усмехнулся:
— Вивьен, ну не расстраивай меня. Я же — мистер приличия, — подмигнул и бросился вперёд, шумно влетая в прибой.
Я уже почти выдохнула, когда почувствовала его.
Присутствие. Близкое, почти электрическое. Кто-то подошёл сзади слишком тихо — и слишком близко.
— Ты всегда так эффектно решаешь исход игры? — прозвучал у самого уха низкий голос Арона. Спокойный, но с поддёвкой, будто он знал, что играет с огнём.
Я не обернулась. Он сам отступил на шаг и двинулся следом за Алексом, не сказав больше ни слова.
А я стояла, как будто меня выдернули из тела. Сердце билось быстро, но неровно — раздражение смешивалось с чем-то другим. Что это было? И почему от одного его шепота — всё внутри скрутило, как от тока?
Тело, очнись. Это Арон. Засранец. С лицом греческого проклятья.
Остаток дня мы провели на пляже. Солёный воздух, мягкий шорох прибоя, лёгкие разговоры. Всё было вроде бы спокойно.
И закончилось, когда появилась Лана.
— Пора. Если хотим собраться к вечеру — нужно выдвигаться сейчас.
Все тут же собрались, будто по команде.
И вот мы уже в доме.Я зашла в комнату, уже собираясь переодеваться, когда дверь закрылась за Ари.
Она прислонилась к стене, скрестив руки, и выдала эту свою хитрую, до боли узнаваемую улыбку.
— Ну, рассказывай.
Я даже не пыталась прикидываться:
— О чём?