- Ты хоть понимаешь, что происходит? – спрашивает Морозов. Молчу, удивлённо выпучив глаза. Откуда мне знать? Про что он вообще? – Не понимаешь, - отвечает он сам себе. Пожимаю плечами, мол, хорошо, пусть будет так. - У тебя иммунитет? – вдруг снова спрашивает он, вытирая большим пальцем слезу с моей щеки.
- Что? – не понимаю я. – Вы про ветрянку или краснуху?
- Почти, - растягивает губы в улыбке этот шкаф. - Значит, ты не в курсе своей маленькой особенности! Похоже, что и у твоих сестёр тоже, поэтому-то ребята и сходят с ума, - тяжелый ледяной взгляд исследует моё лицо. – Интересно! – смотрит прямо на мои губы, опуская своё лицо ближе к моему. Всё ниже и ниже. Его нос уже касается моей щеки, а я не смею дышать, до боли кусая щеку, боясь впиться в его рот, который кажется таким нежным и чувственным, умеющим дарить наслаждение и прекрасно понимающим, как именно это делать. Его ноздри трепещут, когда он делает глубокий вдох. Ещё. И ещё один. – Я думал, что Дэн ошибался. Надеялся на это, - голос его изменился, стал более хриплым. Ещё и странно смотрит на меня, как-то тоскливо и грустно. - Но похоже, что нет! – говорит сам с собой, снова сканируя моё лицо. Молчу, потому что не знаю, что сказать, так как совсем не понимаю, о чем со мной разговаривают. - Ты чувствуешь нас?! – то ли спрашивает, то ли утверждает он. Губы дергаются вбок наподобие ухмылки. Молчит теперь он. Тянет время. А я сейчас буду дышать через что угодно, потому что задерживать дыхание в груди больше нет сил. Ну вот, выпускаю весь воздух из легких и делаю маленький вдох через рот. Но этого оказывается мало моего организму, грозя предобморочным состоянием, поэтому в убыток себе же приходится снова полноценно и глубоко задышать носом, потому что как черепашка делать это я не умею, к огромному сожалению. И всё, блин! Я млею, уловив резкость и терпкость аромата Морозова старшего. А его глаза начинают темнеть, напоминая грозовые тучи. Только вот не злость наполняет его взгляд. Что-то другое. Что-то, как девять дней назад в его кабинете, когда они оба прижимались ко мне. – Чувствуешь… И хочешь… - кивает головой, подтверждая свои же слова, широко улыбаясь. А я крепче стискиваю свои бедра, понимая, что он прав, потому что там стало до неприличия мокро. Чтоб его! Отвожу взгляд, чтобы не потеряться в его глазах. Он как сканер читает моё тело и душу. Хочу уйти. Не даёт, протянув другую руку, задержав её на моей талии. Хмурюсь, глядя на него, стараясь отпихнуть его граблю. Хрен там было, он даже не дернулся, а я повисла на ней, упираясь о стену ногами, как в детстве на улице, когда с сестрёнками крутились через перила на детской площадке. – Тебе не убежать, ты ведь понимаешь это? – усмехаясь, смотрит на меня. Только вот не пойму, он про ситуацию сейчас или в общем о них обоих говорит? Мужчина резко и неожиданно впивается мне в губы, не давая вздохнуть, забирая каждый мой выдох себе. А я ошарашенно столбенею, не зная, что мне делать. Его руки крепче стискивают моё тело, жадно обнимая, а губы становятся всё настойчивее, и прорывают мою оборону. Бог ты мой! Таких ярких эмоций и ощущений от поцелуя я не испытывала никогда в жизни! Это просто фейерверк в мозгу, все нервы и чувства будто оголены. Полнейшая эйфория. Я… я не знаю, как это описать, но это было просто восхитительно! Волнительно! Чувственно и одновременно страстно! Его язык сплетается с моим, поцелуй становится настолько рьяным, грубоватым, требовательным и жарким, что я не понимаю, что творится вокруг. А тут и понимать нечего, я двумя руками держу его за шею, притягивая к себе, а Дмитрий Александрович уже задрал моё платье чуть ли не до ушей и вовсю наглаживает мой зад, пробираясь своими ручонками мне под трусики. А меня будто током бьёт, когда он средним пальцем касается моих припухших половых губок, раздвигая их и размазывая мои соки вдоль входа внутрь пульсирующего от желания лона. – Блядь, детка, трахну тебя прямо здесь и сейчас, не дождавшись Дэна! – шипит мне прямо в рот, вглядываясь в моё лицо. Немею. Он ждёт от меня реакции. А какая она должна быть? Что я должна сказать?
Эм…
Я в шоке, если что! Меня собираются оприходовать? Сразу двое что ли? Что происходит, блин-блинский!?
- Пусти! – несмело прошу, пытаясь вырваться из его объятий. Морозов крепко сжимает мою ягодицу и прижимает к стене, не давая мне этого сделать.
- Я ждал других слов, - хмыкает он.
- Пожалуйста, Дмитрий Александрович, - прошу я, пытаясь одёрнуть платье вниз.