- Почти те же, но немного в другом контексте, - издевается он надо мной.
- Не надо! Пустите, пожалуйста! – повторяюсь, уже готовая разрыдаться. Мне страшно, как никогда! Я вообще мало понимаю, что происходит и что от меня хотят! Сердце бешено стучит, в голове шум, а мысли вообще разбежались в разные стороны.
- Не могу, Снегурка! И не проси! – хмыкает, ловя мой жалобный взгляд. Хмурится. Снова ведёт носом. – Боишься... Ладно, - сдаётся, отходя на шаг. – Верёвки вьешь из меня! – с грустью смотрит мне в глаза. А мне тут же становится легче. Я даже начинаю дышать более-менее спокойно, а не отчаянно ловить ртом воздух. - Давай-ка так договоримся, Анюта! Даю тебе неделю до Нового Года всё осмыслить и принять, пока мы будем в командировке. Если не будешь делать глупостей, обещаю всё это время не приставать к тебе. Но больше так не делай! Дэн меня убьёт, когда узнает! Не переживёт ещё столько времени этот кролик, - игриво подмигивает мне Дмитрий Александрович.
- Пять, - поправляю его.
- Что? Недель, - улыбается мне.
- Дней! - поправляю его. Ну что я могу поделать? Ничего! Поэтому, как дурочка улыбаюсь ему в ответ.
- Ничего, нам хватит и трёх... - шепчет мне, обхватывая мой подбородок двумя пальцами и снова наклоняясь к моему лицу, собираясь поцеловать.
Слышу, как хлопает входная дверь вдали и внутрь помещения входит взрослый седовласый мужчина в сопровождении двух девушек.
- Твою ж… - чертыхается Морозов, быстро пряча меня за собой. – Давай-ка быстро обратно, Снегурка. Скажи Дэну, что Важный со своим курятником пришёл.
- Что? – не понимаю, прижимаясь к его спине.
- Давай же, малыш, не спорь, пожалуйста, и сделай, как я сказал! – шикает он мне, подгоняя меня своей рукой за спиной.
Важный
Его дочери
Глава 6
ГЛАВА 6
Бегу обратно в тот самый зал, где сидят остальные и попивают шампанское, мило что-то обсуждая и тихонечко хохоча. Не сразу понимаю, что болят ягодицы. И очень странно, потому что это не совсем боль от бега, когда от перенапряжения ноют мышцы, а какое-то непонятное жжение на моей многострадальной заднице, как раз там, в том самом месте, где сжимал её один из моих боссов. Мял, будто тесто в руках, а я ему позволяла. Кошмар! Шлюха! Столько противоречивых чувств и эмоций я ещё не испытывала никогда. Не понимаю, почему позволяю так с собой обращаться!? Почему таю, словно мёд в их руках!? Почему до боли приятны их прикосновения и внимание!? Одно большое «ПОЧЕМУ»!
А Денис Александрович будто бы следит за входом, видит меня и тут же хватает за руку, притягивая к себе на диван. Испуганно плюхаюсь рядом с ним, приложив свою ладонь к бешено бьющемуся сердцу. Лед бы туда, а не свою вспотевшую руку, от которой горит всё только сильнее. Виновато смотрю в его сосредоточенное и серьезное лицо. Сейчас оно полно уверенности и беспокойства. Ну что за мужчина, а?! Он безумно мужественный красивый, холеный, весь из себя, в общем! Да что там! Хорош настолько, что сердце замирает от боли и тоски, что мы не вместе! Что не мой! И это просто невозможно в моём мире! Он же мой босс, как и его старший брат! А то, что было с другим Морозовым несколько минут назад в холле – так это просто помутнение рассудка и не считается вовсе! И всё! И это бесит до слёз, потому что у него есть другая!
От пристального взгляда Дениса только сейчас понимаю, что я ужасно переживаю. Меня трясет, будто от простуды, и зубы отбивают дробь или чечетку. Ещё и задница горит огнем, обжигая не только кожу, но и все внутренности. И ещё это щемящее и странное чувство не дает покоя. И оно ужасно гложет, потому что ощущается, как не к себе самой, а к Морозову. Я за него переживаю! За них обоих! С чего бы? Мне-то какое дело до них? Потому что как Денис Александрович, так и его брат, явно в чем-то замешаны! И это что-то – нехорошее, как и моё предчувствие...
- Что случилось, Снегурка? – взволнованно спрашивает младший из братьев, трогая меня руками, будто ощупывая и проверяя на повреждения. Трясет от его прикосновений ещё больше. Вот только так не должно быть! Меня кидает то в жар, то в холод. И эта беспомощность раздражает. – Тебя Димон обидел что ли? Ну, козлина грёбаная! Не посмотрю, что мой брат! Урою! – реально слышу рык, созревающий в его груди.