- Я поеду с сестрами домой, - киваю головой Морозову старшему, чтобы понял, что решение мое непоколебимо! По крайней мере, я в этом уверена, как никогда. Ну, почти. – Мы и Свету возьмем, если она действительно сама хочет уехать.
- Свету мы и сами возьмем, - встает передо мной второй Чеченов, совсем закрывая подругу своими огромными телами. – Не беспокойся за неё! Я лично обещал её пацаненку, что отвезу его маму домой в целости и сохранности. А я свое слово держу. Всегда!
- Хорошо, - киваю. – Но только если САМА Света будет не против, - акцентирую внимание на слове «сама».
Смотрю на подругу, а та молчит, вжав свою голову в плечи. И этот её вид удручает и расстраивает меня. Она не уверена в том, что правильно для неё. Она боится.
- Можно вас на секундочку? – наглею я, выхожу из комнаты, подзывая к себе этих упрямых Чеченцев.
- Ну, можно! – хмыкает один из них, следуя за мной и кивая Морозовым, явно охреневая от моей борзоты. – Хотела-то что? – спрашивает он у меня. Морщу нос от их раздражающей важности. Такие же, как они – элита. Остальные в этом мире – никто. Тьфу на них!
- Чтобы не обижали мою Светку, вот что! – шикаю на них.
- Что? Мы? Да как ты могла только подумать, что… - начал возмущаться другой близнец.
- Т-ш-ш, - рявкаю на них, - тихо вы! А то Света услышит, а потом убьет меня, что лезу в её дела! – поправляю бретели и нервно одергиваю платье, сомневаясь в том, что именно им сказать. А те смотрят на меня во все глаза, ожидая моей дальнейшей бранной речи. Но раз решилась, нельзя отступать даже несмотря на Светкины стенания. – Короче, - собираюсь с мыслями, – она боится вас! Боится перечить вам, боится вашего напора, и того, что вы можете её уволить, если она вставит свое слово поперек вашего!
- Не понял? – хмурится один из братьев.
- А что тут непонятного? Представьте себе, она тоже личность! И у неё тоже есть своё мнение, а не только ваше! Она тоже умеет решать важные вопросы и не только в своей сфере, ведь не зря она столько лет бухгалтером пашет! – возмущаюсь я.
- И? – подходит ко мне ближе второй из мужчин.
- И если она вам небезразлична, просто хоть иногда прислушивайтесь к ней! Иначе она забьется в темный угол и никого из вас к себе не подпустит! – говорю им, а так хотелось показать язык. Вздыхаю. – Я знаю, о чем говорю, поверьте! Будьте немного мягче с ней! Она очень милая и добрая, поэтому не может вам ничего сказать! Но она сама должна решать, что ей делать! Не нужно ей указывать, иначе, рано или поздно она просто сбежит!
- Ты о себе сейчас или о подруге говоришь? – встревает в наш разговор Морозов старший, а я дергаюсь от неожиданности. Вот же ж… Откуда он тут? Даже не видела его! Как привидение, блин! А он стоит, такой деловой, облокотившись о косяк и сложив руки крест-накрест на мощной и широкой груди.
- Обо всех нас! – начинаю злиться я и ужасно нервничать, честно признаться. – И где наши вещи? Когда их принесут?
Недолог тот час, когда я завоплю и заистерю, как никогда, топая ногами, как это любит делать Машка.
- Скоро принесут! Не злись, Снегурка! И не будь такой суровой к нам! – выглядывает из-за угла Денис Александрович, когда его брат подходит ко мне. Он что же, подслушивал всё?
- Любопытной Варваре на базаре… - начинаю я причитать.
- Знаем, знаем! – улыбается младший Морозов, выходя к нам, перебивая мою тираду. – Поэтому и говорю, чтобы ты не злилась! Прости нас всех, ладно? А в свою очередь, я прослежу, чтобы все мои друзья относились уважительно к твоим сестрам и подругам, лады?
- Да пошли вы все! – сжимаю кулачки от злости, пытаясь пройти мимо Морозовых. Стали столбами, не дают и шагу сделать.
- Значит так, Ань! – хватает меня за руку Дмитрий Александрович, припечатав к себе. – Ты давай, успокаивайся уже, собирайтесь потихоньку, мы вас всех отведем в одно безопасное место. Нельзя вам сейчас домой. Считайте, что ваша командировка уже началась.
- Ты прав, Димон! За ними могут следить люди Вялого! – отзывается Чеченов, быстренько соглашаясь с другом.
- Что ещё за Вялый? – не понимаю я.
- Тот мужик, что был сегодня со своими дочерями, - поясняет мне старший из Морозовых. – И он очень опасен, особенно сейчас, когда мы его взбесили.