Альф в последнее время стало меньше, потому что истинных пар тоже почти нет. Только в таком истинном союзе могут рождаться мальчики с такой же генетической аномалией, как у отца. Если ребенок рождается от случайной связи, то он будет самым обычным человеком. Таким же, как и мы.
***
25 декабря
- Уже шесть! – недовольно цедит Машка, стоя у входа в кафе «Орхидея». Снег красиво кружит над головой, сверкая в ярких фонарях у самого красивого одноэтажного здания в стиле рококо, обложенного каменной кладкой. – Где её черти носят?
- Не знаю! – отзываюсь, поведя плечами и перебирая ногами от холода, в очередной раз набирая старшей сестре на телефон. Напряженно вслушиваюсь в динамик, не сводя с Машки глаз. – Твою мать! – сбрасываю звонок.
- Что абонент? – спрашивает Мария.
- Не абонент, - с горечью произношу, отключая мобильник.
- Чтоб её черти драли! – злится младшая сестра. – Бли-и-н! А если с ней что-то случилось?
Машка
- Глупости! – обрываю её, глядя на тёмные вьющие прядки волос младшей сестрёнки, что красиво обрамляют милое личико с ямочками на щеках. Они немного намокли от снега, портя идеальные кудряшки. – Одень хотя бы капюшон, замерзнешь и испортишь прическу! – командую ей по привычке, продолжая переступать с ноги на ногу, небрежно махнув рукой в белой рукавичке. – У неё ж айфон! В такой лютый мороз он всегда разряжен. Не о чем беспокоиться! Скоро приедет, вот увидишь!
Кому я чешу? Ведь сама не верю своим же словам! Яростно укутываюсь в белый пуховик, поправляя белую вязаную шапку на голове, потому что от пышных кудрей укладки та норовит сползти совсем. Я плотнее закутываю широкий шарф на шее, потому что метель не на шутку разыгралась. На моих ногах надеты белые сапожки-угги и телесные капроновые колготки. И всё, твою мать! А всё потому, что в кой-то веке я напялила чудесное черное платье. И снова жалею об этом! А оно довольно короткое с рукавом три четверти и юбкой-солнце. И единственная вещь черного цвета на мне, не считая кружевного белья. Замерзла совсем, стоя у входа этой кафешки, что сняло руководство нашей фирмы для проведения новогоднего корпоратива за неделю до самого праздника! Сам Новый Год мы собирались отметить дома и в кругу семьи. Хотя из всей семьи остались только мы втроём. И вот зачем напялила такой наряд, спрашивается? «Потому что, отправляясь на такое мероприятие, на тебе должно быть всё новое, красивое и безумно сексуальное!» - вдруг вспомнились Машкины слова, отчего тут же смотрю с укором на неё, от души проклиная. А она красивая такая, сама невинность: огромные каре-зелёные глазищи, маленькое личико, обрамленное милыми непослушными завитушками. Ну как на неё можно обижаться?! Да никак! Злюсь уже сама на себя, ведь мозги же есть у самой, это ж не она меня надевала в конце-то концов. Недовольно фыркнув, отвожу взгляд от младшей сестры, клацая зубами. И зачем в очередной раз послушала её? «Затем, что самой хотелось быть красивой и покрасоваться перед кое-кем!» - недовольно цедит мой внутренний голос. Только вот мы должны были быть в помещении, а не на улице ждать старшую из сестёр, которая пропала! Чёрт её дери!
А вдруг её схватили? Похитили? Или удерживают ради выкупа? А тут в пору посмеяться, потому что денег-то у нас нет! Мы из самой обычной среднестатистической семьи. Да и какие похищения, когда наш городок небольшой и довольно безопасный. Но всё же на душе от этой мысли неспокойно...
От страха за Катьку свело все внутренности, но показывать его не в коем случае нельзя. Машка увидит, заплачет опять. А она из нас самая истеричка, между прочим. Вон, вижу ж, держится из последних сил, уже находясь на грани срыва, с трясущимися губами и выпученными глазюками. С детства терпеть не могу её истерики. Это ж не просто ор и слёзы, а что-то невообразимое. Катька у нас – вспыльчивая, и как говорят, мужик в юбке. Сказала – сделала. В горящую избу и коня на скаку – это всё про неё. Поэтому сегодняшнее её отсутствие меня очень беспокоит. Машка – полная противоположность Катюхи. А я… А меня вечно кидает то в одну сторону, то в другую. Могу быть и строгой, и, сказать по правде, поистерить тоже люблю. Не так и не сяк, как в той сказке про конька-горбунка. Хотя сама я всегда думала, что являюсь громоотводом для обеих сестер, сглаживая их конфликты, которые рождались буквально на пустом месте. Я всегда старалась сделать хорошо им, угодить, унять агрессию одной и истерику другой. А о себе думала слишком редко. Я любила, когда рядом тишина и покой.