Я глубоко вздохнула, прикрыла глаза, а потом ответила ему твёрдым взглядом и решительно сказала:
— Буду, Тео. Только будь побережнее со мной. Твои грубости и намёки…
— Буду, Анита, — перебивая меня, ответил он без улыбки.
Король схватил меня на руки и понёс с площади под крики и улюлюканье толпы, а я, краснея, уткнулась ему в плечо, чтобы не видеть никого.
Чтобы только чувствовать. Его.
Мы ехали верхом на коне Теодоро, он нёс меня по лестнице наверх в спальню и долго стоял, не двигаясь, рядом с кроватью, крепко обнимая меня.
Тишина в спальне, полумрак и плотно задёрнутые шторы.
Молчание замершего короля и его сильные и бережные объятия.
— Я так много хочу сказать тебе, Анита, — прошептал он, целуя мои волосы.
— Тео, молчи, умоляю! — я вцепилась в него, прижимаясь к нему как можно крепче. — Просто не говори ничего. И я тоже помолчу. Пожалуйста.
Он отстранился, глядя мне в глаза.
— Просто помолчи, Тео, — прошептала я. — И поцелуй меня, наконец.
Теодоро всмотрелся в мои глаза, кивнул и поцеловал.
Он меня бережно поцеловал… Бережно! Осторожно и мягко касаясь губами моих губ, раскрывая их лёгким давлением языка, и я глухо застонала, открываясь для него, выгибаясь ему навстречу.
Послышался треск одежды, Теодоро рванул на мне платье, сорочку, обнажил полностью, не оставив на мне ни клочка ткани, растрепал волосы, распуская их по спине и сжимая в кулаках.
Ни на секунду не отрываясь от моих губ, он содрал с себя одежду, прижался голой кожей, а я заскользила ладонями по его широкой спине, очерчивая пальцами рельеф его совершенного тела, ощущая пальцами, как сильно он напряжён.
— Моя Анита, — выдохнул он, опускаясь ниже, покрывая жадными поцелуями мою шею.
— Тео, пожалуйста, помолчи… — прошептала я, подставляя голую кожу под его поцелуи.
Вместо ответа он обхватил меня рукой за бёдра, поднял выше, придерживая за спину.
Вбирая губами то один сосок, то другой, он тёрся щекой о мою грудь, прикусывая, рисуя языком что-то невообразимое на моей коже, пока я не выгнулась, впиваясь пальцами в его плечи от желания, которое разгоралось всё сильнее.
Теодоро сдёрнул покрывало на пол, уложил меня на простынь и я громко застонала, бесстыдно раскрывая бёдра под его умелыми пальцами, погладившими меня поверх половых губ.
— Моя страстная красавица, — проговорил Теодоро, пристально глядя в моё лицо, усиливая нажим пальцами.
— Тео! Молчи! — простонала я, обхватывая его за шею.
Я сама прижалась губами к его губам, лишь бы он не сказал ничего лишнего, шалея от собственной смелости лизнула его по щели между его губ… и тут Теодоро всё же сорвался.
На меня обрушился настоящий ураган прикосновений, нажатий, поглаживаний, поцелуев, легчайших укусов и искусных ласк.
Очень скоро сорвалась и я, содрогаясь и выгибаясь.
Я выстанывала его имя и притягивала себя к нему, дрожа всем телом, ища и находя ещё больше удовольствия оттого чтобы прижиматься к нему, чтобы ощущать себя принадлежащей ему, чувствовать его рядом, быть его до самого дна.
Едва я затихла, я снова ощутила его поцелуй, а ещё его пальцы, растирающие между половыми губами влагу.
Я упёрлась ладонями в его грудь, и Тео рывком отстранился, пристально глядя на меня.
— Сделай меня своей, Теодоро, пожалуйста, — прошептала я. — Только будь со мной побережнее, прошу. Я хочу стать твоей.
Теодоро глубоко вздохнул, погладил меня ещё пальцами — медленно-медленно, отчего я выгнулась под его рукой.
Он лёг на меня, раздвигая коленом мои бёдра, снова поцеловал медленно и страстно, потёрся навершием члена, раскрывая половые губы и уверенно погрузился в меня, резко, на всю длину, до самого дна.
Я громко вскрикнула в его губы, вцепляясь в его спину и стискивая его бёдрами, слёзы навернулись на глаза, проливаясь струйками на виски, а Теодоро окаменел, замерев и не двигаясь, прижимаясь губами к моим губам.