Микаса с удовольствием наблюдала за этим действием. В один момент она осознала, что желает оказаться на месте актрисы. Мысль о том, что добрый десяток незнакомых зрителей в масках будет смотреть на её обнажённое тело, внезапно возбудила.
Боже! Какого чёрта она вообще об этом подумала?..
Микасу возбуждали красивые мужчины с рельефной фигурой, которые изысканно ласкали стройную обнажённую девушку.
"Стоп!" — какой-то внутренний стоп-кран отчаянно заскрипел в душе, стараясь остановить поток накатывающего возбуждения.
Какое возбуждение? Какие мужчины? Да ещё и не один. У неё есть один единственный — Эрен. Других в её жизни быть не должно. Иначе просто не может быть.
Но звук хлыста чуть ли не заставлял Микасу саму изящно прогнуться в спине.
Резкая судорога и волна мурашек по коже. Это всё неправильно. Противное чувство стыда протяжно зудело где-то в груди. Если бы этот звук был наяву, то уши свернулись в трубочку, лишь бы не слышать этот раздражающий зудёж, из-за которого зубы противно сводило.
Действие кончилось неожиданно, оставляя зрителей переваривать увиденное. Микаса чувствовала, как её сердце бьётся чаще, а внизу живота раздавалась незнакомая, но такая приятная пульсация, которая так и требовала разрядки.
Актёры после такого яркого зрелища беспомощно валялись на полу, изображая болезненные конвульсии. В какой-то степени Микаса чувствовала себя так же. Конечно, она смотрела порнографию раньше. Но это было больше из любопытства. Она не испытывала какой-то тяги к актёрам и не фантазировала о том, как какой-то мускулистый красавчик резко входит в неё сзади. Такого раньше не было.
Но не сейчас. Сейчас она отчётливо хотела оказаться обласканной чужими руками. Хотела оказаться обнажённой перед добрым десятком чужих глаз.
Об этом даже думать страшно! Не то чтобы воплотить в действие.
Актёры вяло одевались, будто потерянные в своих мыслях. Они расходились по разным коридорам. А это значило, что необходимо было следовать за одним из них. На этот раз выбор пал на брюнета среднего роста с серо-голубыми глазами. Он двигался вдоль коридора и впивался пальцами в волосы, изображая крайнее сожаление о содеянном только что.
Микаса внимательно изучала его действия. В них было что-то завораживающее. Что-то, что заставляло смотреть, не отрываясь. Этот актёр не просто страдал, он страдал красиво, привлекательно. Верхние пуговицы его рубашки были расстёгнуты, обнажая мускулистую грудь, над которой отчётливо виднелись ключицы. Сильные руки сжимали голову. Даже в темноте можно было разглядеть их исключительно мужскую грубость. Мощные ноги буквально втаптывали в землю каждый шаг.
Актёр шёл прямо, не обращая внимания на огромную толпу, которая вилась за ним. Он был действительно погружён в своего персонажа, который только что совершил непотребные действия с невинной девушкой.
На месте которой так хотела бы оказаться Микаса.
Стоп. Что? Нет!
Неожиданно актёр замер на месте, будто спинным мозгом считал потаённые желания Микасы. Она с любопытством и настороженностью наблюдала за ним, пока тот резко не развернулся.
Один короткий взгляд, и актёр протянул ей руку.
Вот, казалось бы, тот момент, который она так упорно искала на протяжении всего представления. Актёр приглашает её в неизвестную игру. Возможно, он откроет перед ней какой-нибудь ящик или как будто представит другому персонажу, или скажет что-нибудь важное.
Но какое-то шестое чувство кричало «нет», а что-то похожее на инстинкт — «да».
Второе оказалось громче.
Не раздумывая, Микаса приняла предложение, положив в руку актёра свою ладонь. Его рука была обычной температуры, но почему-то Микасе показалось, что она буквально обжигала.