— Если Мятежники не представляют для вас достаточной угрозы, — протянула я, позволив яду просочиться в мой голос, когда я, наконец, раскрыла свой секрет, — тогда как насчет банды “Подполье”?
Мои слова были встречены молчанием, и напряжение в комнате внезапно стало удушающим. Глаза Ника недоверчиво расширились, прежде чем он перевел взгляд на Хейса, который все еще пристально смотрел на меня. Выражение его лица не изменилось, когда я заговорила, но его тело напряглось. Кайен открыто пялился на меня, оставаясь у дверного проема.
— Ложь, — выплюнул Ник. — Ты не можешь быть одной из них.
Я приподняла бровь.
— А почему нет?
— Они тщательно отбирают членов банды, — взгляд Ника скользнул по мне, и его губы изогнулись в усмешке. — Ты — ничто.
— Правда? Тебе никогда не приходило в голову, почему ты не мог меня найти? Знаю, твоя банда долго искала. Как четырнадцатилетняя девочка могла просто раствориться в воздухе в твоем городе? — я перевела взгляд на Хейса, издав холодный смешок. — О, я знаю. У меня есть друзья, которые гораздо могущественнее банды “Гримроуз”.
— У тебя нет их татуировки, — грубо вставил Кайен. Чувство вины, заполнившее его глаза, заставило страх скользнуть по моему сердцу и сжаться. Он знал что-то, чего не знала я.
— Да, — холодно ответила я. Мой желудок скрутило узлом от того, что я раскрыла свою последнюю карту. Теперь все должно было измениться. Но я не собиралась оставаться здесь. — Это татуировка видна только при ультрафиолете. На задней части моей шеи. Можете проверить. Но я предупреждаю вас, чем дольше вы будете держать меня здесь, тем страшнее будет их возмездие.
Беспокойство промелькнуло на лице Ника, когда он взглянул на Хейса.
— Это меняет дело…
— Это ничего не меняет, — отрезал Хейс. Он сделал последние пару разделяющих нас шагов, и мои икры прижались к раме кровати, когда он остановился в нескольких дюймах от меня. Я слегка отодвинулась, чтобы сохранить дистанцию, отчего цепь заскребла по полу, и его глаза опустились на нее, прежде чем он снова посмотрел на меня. Я стояла как вкопанная, когда он потянулся к моему лицу, заставляя себя не оттолкнуть его.
Вместо того, чтобы схватить меня, как я ожидала, он взял пальцами меня за подбородок, приподнимая мое лицо. Я прикусила язык, ничего так сильно не желая, как оторвать от себя его руку. Но я была в доме Хейса. И в его городе. Я не могла потерять контроль, пока не найду верный способ выбраться отсюда.
— Насколько хорошо ты знаешь моего сына? — тихо спросил он.
Я нахмурилась, задаваясь вопросом, к чему он клонит.
— Я знаю достаточно.
— Но у тебя есть к нему чувства?
— Нет, — ложь легко слетела с моих губ, даже когда мое сердце забилось быстрее.
— Действительно? — усмехнулся Хейс. — Он заботится о тебе.
Я попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть на Кайена, но Хейс схватил меня за челюсть, удерживая мое внимание на нем. Мои руки сжались в кулаки, гнев захлестнул мое тело, когда он усилил хватку.
— Ты пожалеешь об этом, — прорычала я. — Я не та, кого ты можешь просто похитить и оставить здесь без последствий.
— Тебе же было бы не все равно, если бы что-то случилось с Кайеном? — спросил он.
— Что-то вроде чего? — выдавила я сквозь стиснутые зубы.
— Допустим, ты являешься частью “Подполья”, — задумчиво произнес он. — И они действительно пришли за бандой “Гримроуз”. Ты бы помешала им убить его?
Мне удалось сохранить бесстрастное выражение лица. Помешала бы я? Да. Меня должно пугать, что эта мысль не вызвала никаких колебаний. Я так поступила с Джеймсом. И сделаю тоже самое с Кайеном. Я бы не стала сидеть сложа руки, если бы он был в опасности. Но я не могла сказать об этом Хейсу. Это была слабость, которой он воспользовался. Хотя, по блеску в его глазах у меня возникло ощущение, что он собирался использовать это, независимо от того, как я отвечу.
— Он Гримроуз, — огрызнулась я. — И твой сын. Он ничего для меня не значит. И он умрет вместе с тобой, если ты пойдешь против Подполья.
В этот момент я была рада, что не могу видеть Кайена. Я не была уверена, поверил ли он моим словам, но я никогда не давала ему повода думать, что он мне небезразличен. Возможно, он и признавался в своих чувствах, но я никогда не признавалась в своих.
— Посмотрим, правда ли это, — пробормотал Хейс, наконец убирая руку с моего лица. — Ты останешься здесь, пока план не будет приведен в действие.