— Ты знаешь, что это сильное возбуждающее?! И постарался не улыбнуться, когда Брайенна оттолкнула тарелку, словно обжегшись.
Подали заключительное блюдо. Брайенна взяла маленький ломтик сыра и кусочек крестильного пирога. Она прекрасно сумела рассчитать свои последующие действия: когда Али поднес Кристиану розовой воды для омовения рук, Брайенна подняла кубок мужа и осушила его до дна.
Только сейчас Кристиан внезапно понял, сколько мужества понадобится ему. Он тихо заговорил с Али, но Брайенна расслышала каждое слово:
— Приготовь ванну для миледи и можешь отдыхать.
Глава 33
— Мы сейчас уйдем, — пробормотал Кристиан.
— Нельзя оскорблять Плантагенетов, — тихо протестовала Брайенна.
— Все здесь знают, что мы поженились сегодня утром и сегодняшняя ночь для нас особая! Пойдем, Брайенна!
Он встал и взял ее за руку.
Поднимаясь из-за стола, Брайенна слегка покачнулась, и Кристиан понял, что жена немного опьянела, пальцы ее чуть заметно дрожали.
Когда они медленно шли по длинному коридору, ведущему из зала, Брайенна объявила:
— Если я буду купаться, то в полном одиночестве.
Кристиан сжал ее руку и, наклонив темноволосую голову, прошептал:
— Мы будем совсем одни, любимая. Я не хочу, чтобы нас беспокоили, и Али знает это!
— Я вовсе не то имела в виду! — возразила Брайенна, когда они уже стояли у двери их покоев.
Али разжег огонь в камине и поставил в спальне лохань. Слуги как раз выносили из комнаты пустые ведра.
— Я уже приготовил ароматные масла и полотенца, милорд. Вам угодно еще что-нибудь?
— Моя госпожа желает уединения, полного уединения. Пожалуйста, проследи, чтобы нас сегодня не беспокоили.
Али поклонился и закрыл дверь. Брайенна круто развернулась. Щеки разгорелись, глаза сверкали.
— Ты прекрасно понял, что я хотела сказать! Остаться одной, совсем одной, без тебя!
Кристиан решительно шагнул к ней. Не отводя глаз от лица Брайенны, он поднял руки, чтобы вынуть шпильки из ее волос. Весь последний час в его пальцах зрело желание прикоснуться к этой роскошной гриве, распустить ее, увидеть во всей красе.
— В чем причина твоей застенчивости, милая? Мы уже были любовниками, и все же ты нуждаешься в вине, чтобы придать себе смелости.
— Мне не нужна смелость. Я просто хочу быть одна!
Брайенна попыталась отстраниться, но его пальцы запутались в золотистой массе живого шелка и не отпускали ее. Брайенна замерла.
— Мы здесь вдвоем. Больше нас никто не потревожит и никто не увидит, что мы делаем сегодня ночью. Никто не узнает, что произойдет в этой ванне и в этой постели.
Кристиан добился своего. Брайенна кипела от гнева.
Теперь ярость вытеснит страх. Прекрасные глаза, казалось, переливались зелеными искрами.
— Я не разденусь, и не буду мыться на твоих глазах. Кристиан расплел длинные косы и окутал плечи Брайенны шелковистым покрывалом.
— И не надо. Я раздену и вымою тебя.
Ловкие пальцы быстро расшнуровали ленты на тунике.
Брайенна задохнулась от бешенства:
— Ты дьявол! Арабский дьявол!
Но уверенные руки уже успели снять тунику и взялись за подол нижнего платья.
— А ты жена арабского дьявола!
Озноб прошел по телу Брайенны. Она ощущала жар больших ладоней сквозь тонкую ткань. Одна рука поползла вверх, сжала полную грудь, другая скользнула по бедру. Брайенна вся дрожала.
— Моя прекрасная, прекрасная Брайенна. Я хочу узнавать и узнавать тебя, пока не узнаю до конца. Я хочу видеть, как ты шипишь и исходишь яростью. Я хочу видеть, как ты смеешься, и плачешь, и любишь. Я хочу видеть тебя охваченной страстью, которая перельется через край от одного моего прикосновения, а потом хочу, чтобы ты испытала все снова и снова, когда останешься обнаженной.
Ему почти удалось стянуть нижнее платье.
— Нет, — выкрикнула она, упрямо цепляясь за прозрачную ткань.
— Нет? Тебе нужно еще немного смелости, чтобы начать путешествие в мир женственной зрелости!
Брайенна не нашлась, что ответить на те возмутительные слова, которые только что услышала.
Кристиан подошел к резному шкафчику на другом конце комнаты и налил вина в изысканно отделанную чашу. Потом вернулся к Брайенне и встал, возвышаясь над ней, близко, слишком близко, так, что она даже поежилась от этой близости. Брайенна потянулась к золотой чаше, но он взял ее руку, положил ее на свою мускулистую грудь, а потом сам поднес вино к ее губам.
— Мы разделим эту сладкую влагу, — нежно пробормотал он. — Мы все разделим, как любовники.
Брайенна опустила темные ресницы с золотистыми кончиками и пригубила прозрачный напиток. Он позволил ей выпить столько, сколько она хотела, сколько ей было необходимо.
— Прими эту чашу любви, чашу жизни. — Его голос был тихим и мягким, как темный бархат.
Взглянув на себя, Брайенна неожиданно увидела себя обнаженной. Когда он успел снять с нее одежду?
Кристиан допил последний глоток, который оставила ему Брайенна, и она зачарованно наблюдала, как он медленно нагибает голову, чтобы прижаться к ее губам своими, влажными от вина. Вкус его губ был подобен и раю и аду. Она ненавидела его и любила его. Кристиан не мог наглядеться на изысканную красоту. Он поднял тяжелую массу волос и позволил им рассыпаться по плечам. Золотистый шелк на кремовом атласе. Он осторожно сжал руками ее лицо, длинные пальцы обводили контуры нежных щек; губы едва дотрагивались до лба, скул, крохотной родинки. Соблазнительная ямочка на подбородке так и просилась, чтобы ее поцеловали, но Кристиан лишь окунул в нее кончик языка и только потом завладел ее ртом, обжег поцелуем, ненасытно пил пропитанную вином сладость, обводя языком влажный душистый альков.