— Что, любовь моя? — прерывающимся шепотом спросил он, чуть привстав над ней.
Брайенна вонзила ногти ему в спину.
— Кристиан, Кристиан, возьми меня, возьми скорее!
Он был раскален добела, словно железо в горне, и обезумел от желания. Одним быстрым рывком он вошел в нее, навсегда потеряв в эту минуту сердце, отданное отныне этой девушке с соблазнительным телом и чувственностью зрелой женщины. Она, приподнявшись, встречала его толчки еще на полпути, отдавая столько же, сколько брала. Их любовные объятия походили на смертельную схватку, на атаку всех их чувств.
Они поднимались на немыслимые высоты, не сдерживая рвущихся из горла криков, и вместе неслись вниз, вцепившись друг в друга, замирая и задыхаясь, переживая то, что иногда называют «малой смертью». Наконец, измученные и выжатые по последней капли, оба затихли. Потом для Кристиана началось чудо возрождения, восстановления. Воля и энергия вернулись к нему, и пришло что-то еще. Радость, покой и мир, никогда не изведанные доселе. Он осторожно перекатился на бок, обнял жену и прижал к сердцу, спрятав лицо в золотистых волосах.
Брайенна лежала неподвижно, ошеломленная тем, что произошло, и слезы сами собой катились по щекам, слезы, которыми она омывала его сердце. Кристиан подарил ей наслаждение, на которое она не имела права. Испытывать подобный экстаз — смертный грех.
Кристиан знал, что чувства и мысли Брайенны сейчас в таком же беспорядке, как и ее прекрасные волосы. Но слезы очищают душу женщины. Ее блаженство смешано с печалью и сознанием вины, с любовью и ненавистью. Он понимал также, что потребуется время, чтобы все встало на свои места. Хотя Кристиан был терпеливым человеком, все же надеялся, что у Брайенны уйдет, не слишком много времени, чтобы в полной мере осознать собственную любовь к нему. Он даст ей возможность понять, что этот брак был предначертан небесами, что они принадлежат, друг другу с начала начал и будут вместе вечность.
Брайенна, измученная душевно, почувствовала и непривычную физическую усталость. Она провалилась в сон такой глубокий, что много часов пролежала без движения. Когда она проснулась, в постели, за завернутым пологом, было по-прежнему темно, и все же она мгновенно осознала, что рядом с ней лежит спящий мужчина. До нее доносилось ровное, еле слышное дыхание. Странные отрывочные воспоминания всплыли откуда-то из мрака. Что за сон она пыталась воскресить?
И тут Брайенна вспомнила! Вспомнила все, будто это было вчера.
Когда Хоксблад сражался во Франции, она намеренно накинула серый бархатный плащ матери, чтобы вызвать образ любимого. Теперь Брайенна с ужасом поняла, что это был не сон. Это было пророчество, взгляд в будущее. Она видела, как Кристиан убил Роберта, и ничего не сделала, чтобы предотвратить преступление. В странном видении бреду она заманила Роберта в башню, чтобы Кристиан смог без помех осуществить задуманное. И потом, когда на ней были еще пятна крови Роберта, они с Кристианом занялись любовью! И все это сбылось.
Брайенна закрыла глаза в темноте, терзаясь ролью, которая выпала ей на долю. Неужели она соблазнила Кристиана, чтобы тот помешал ее браку с Робертом? Нет, она не сделала этого сознательно, но и не была совсем безгрешной и должна честно признать это!
Муж Брайенны повернулся во сне и слегка задел ее бедро. Волна страха залила Брайенну, страха перед собой. Она боялась жгучего желания, боялась страшных, неведомых прежде ощущений, которые только он мог будить в ней. Неужели Хоксблад бессмертен? Неужели она продала свою душу дьяволу? Брайенна никогда не даст ему понять, что он обладает полной властью над ней, что он в самом деле полностью завладел ее телом и душой. Он поставил на ней свою метку, такую же отчетливую, как клеймо на его бедре. Нужно попытаться сохранить, хотя малую часть себя, своего «я», своего достоинства и чести. Хоксблад никогда не должен узнать, как она жаждет его прикосновений, как она тает в его объятиях. Если муж догадается, что один его взгляд способен воспламенить ее, Брайенна возненавидит себя навечно.
Когда Кристиан проснулся, было уже утро. Брайенна мирно спала. Как она прелестна во сне! Словно позолоченные, ресницы лежат густыми веерами на щеках, и Кристиан почувствовала укол сожаления при мысли о том, что, когда ресницы вспорхнут, зелено-карие глаза будут затуманены болью, а взгляд полон упрека.
Кристиан тихо выругался. Почему призрак Роберта должен стоять между ними? Будь он жив и здоров, стал бы препятствием, а мертвого окружал ореол добродетели, который невозможно развеять.
Кристиан прекрасно сознавал, что теперь Брайенна будет держать его на расстоянии и попытается укрыть от его влияния часть своей души, чтобы не отдаться до конца. Но Кристиан понимал также, что может легко сломить ее оборону в любую минуту, как только пожелает. Конечно же, он будет делать это каждую ночь, но как хочется, чтобы она пришла к нему по собственной воле, со временем она научится доверять ему, отдаст навсегда свое сердце. Он поклялся защищать, охранять и любить ее так сильно, что Брайенна сумеет, наконец, понять: они едины душой и телом.
Брайенна проснулась, полежала, закрыв глаза, притворяясь спящей, пока муж не встал. Услышав, как он наливает воду из большого кувшина в тазик, она чуть подняла ресницы. Брайенне так много предстояло узнать о своем муже!