Холланд выглянул из окна на небольшой двор, где сидела его жена под цветущим каштаном.
Какая прекрасная картина! Дорого бы он дал, чтобы стать частью ее, но Эдмунд Кент постоянно следил за сестрой, как сторожевой пес.
Глаза Холланда настороженно сузились. Граф Кент был развратником, не знавшим счета деньгам, имевшим по три-четыре любовницы сразу. Его отец оставил сыну огромное состояние, так что Эдмунду не приходилось беспокоиться о расходах.
Холланд поднял пергамент и расправил его толстыми пальцами. Там было написано, что у Эдмунда были и другие титулы, кроме графа Кента и лорда Уэйк Лиддела, а это означало, что владения его еще более обширны, чем считал Холланд, и, пока Эдмунд не был женат, наследницей оставалась не кто иная, как жена Холланда, Джоан.
Главный камергер короля пристально наблюдал за братом и сестрой. Он мечтал заполучить не только богатство Эдмунда, но и Джоан. Она так прекрасна, так полна жизни, даже сейчас, когда беременность уже очень заметна. Она привлекала глубоко чувственную натуру Холланда, стала для него навязчивой идеей еще и потому, что была запретным плодом. В эти дни он часто вспоминал о разговоре с Робертом де Бошемом. Хватит ли у него смелости? И ума, чтобы выйти сухим из воды? Каждый день он подсознательно ожидал получить известие о смерти Эдуарда. Эта смерть сделала бы принца Лайонела наследником трона.
Холланд ничем не мог ускорить дело. Оставалось только ждать и молиться, но зато он мог предпринять кое-что здесь, в Кале, чтобы увеличить собственное состояние. Поскольку судьба помогает тем, кто заботится о себе, Холланд решил захватить огромное состояние графа Кента.
Наблюдая за сидевшей во дворе Джоан, Холланд все время представлял то, что он хочет сделать с ней, и то, что она могла бы делать с ним по его желанию. Веселый смех Джоан наполнял дом, а улыбка освещала комнаты. Холланда снедало вожделение лишь при одном взгляде на жену, но она видела лишь своего проклятого братца. Рука Холланда скользнула внутрь трико. Придется самому принести себе облегчение, прежде чем прочесть остальные депеши. Но он поклялся себе, что вскоре его избалованная жена будет биться под ним, придавленная его телом. Уж он-то знает, как получать массу удовольствия!
Когда Холланд вернулся к столу, солнце уже садилось и во дворе никого не было. Кент, скорее всего, занят очередными похождениями, а Джоан ужинает у себя в компании камеристки. Он потянулся к депеше, обозначенной «срочно», и, когда прочитал, руки затряслись от бессильной ярости. Принц Уэльский сообщал, что двор отплывает в Бордо и присутствие там Холланда, как главного камергера короля, необходимо.
— Чума на всех принцев! — пробормотал он с ненавистью. — Значит, этот трус де Бошем не набрался мужества нанести последний удар! — Ну что ж, для Убийства наследника нужно ума побольше, чем у него! Холланд возьмет на себя ответственность и покажет Роберту, как это делается.
Письмо дало ему предлог навестить Джоан. Он пробел из своего крыла в ту часть здания, где находились покои жены. Немногие слуги еще оставались на ногах в этот час, так что он направился прямо в гостиную и постучал в дверь.
Открыла Глинис и неприязненно воззрилась на него.
Она терпеть не могла Джона Холланда, с его толстой бычьей шеей и коренастой фигурой. Она видела, как Холланд преследовал Джоан, прежде чем принц проявил к ней интерес.
— Что вы хотите, сэр?
— Мне нужно видеть леди Холланд.
— Она отдыхает.
— Она моя жена. Отойдите!
Голос был таким угрожающим, что Глинис поняла: сопротивление бесполезно.
— Кто это? — поинтересовалась Джоан.
— Это я, Джон, миледи.
Джоан быстро подошла к двери.
— Входите, милорд, — пригласила она, в тревоге хватаясь за сердце.
— Что-нибудь случилось? Эдуард?
— Да, это касается принца Уэльского. Будет лучше, если мы поговорим наедине, миледи.
Глинис исходила злобой, но Джоан успокоила камеристку:
— Ничего, Глинис, все будет хорошо, — боязливо улыбнулась она, стремясь скорее узнать, что произошло.
Оставшись наедине с женой, Холланд заботливо предложил:
— Пожалуйста, садись, Джоан. Я обязан беспокоиться о твоем благополучии и не могу не волноваться за тебя, особенно сейчас, когда время родов близится.
— Спасибо за сочувствие, Джон, но, если не ошибаюсь, осталось еще не меньше месяца. Что привело тебя в такой час?
— Королевский двор переезжает в Бордо, и нам приказано отправляться туда. Однако я не думаю, что благоразумно путешествовать до родов.
— О, я чувствую себя прекрасно, Джон. Если Эдуард хочет этого, мы должны выехать немедленно.
Холланд пришел в ярость, оттого что жена так спешит выполнить просьбу Эдуарда.
— Но с его стороны легкомысленно надеяться, что ты предпримешь такую долгую опасную поездку. Он, по-видимому, не понимает, что ты уже на сносях. Ты подвергаешь опасности себя и будущего ребенка.
— Джон, ты слишком добр, беспокоясь за меня, но не стоит осуждать принца. Он хочет как лучше, а для меня лучше быть с ним, и как можно скорее.
— Джоан, ты, кажется, не понимаешь, что я твой законный муж и стану законным отцом твоего ребенка. Если случится что-то плохое на долгом пути в Бордо, я буду винить только себя.