— Дама Марджори, это меня следует наказать, за глупую проделку…
Старуха мгновенно набросилась на Брайенну:
— Это уже предел всему! Впутать сюда еще и леди Джоан Кент! Какое бесстыдство!
И, обернувшись к Джоан, добавила:
— Дорогая, вы достойны всяческих похвал за столь благородный поступок! Королевская кровь всегда скажется, я полагаю, но на этот раз леди Бедфорд придется ответить за свои мерзкие шалости!
Джоан поняла, что спорить бесполезно — этим она только ухудшит положение Брайенны. Она повернулась, чтобы уйти, и была вознаграждена благодарной улыбкой подруги, согревшей ей сердце.
Но Брайенна в последнюю минуту решила не позволить даме Марджори мучить себя. Прежде чем протянуть ладони для ударов розгой, она поговорит с наставницей как женщина с женщиной!
— Дама Марджори, мы обе знаем, что я невиновна в сегодняшних проделках. Принцесса Изабел ложно обвинила меня по злобе или из зависти. Но поскольку нельзя наказывать царственную особу, а в жилах леди Джоан Кент течет королевская кровь, то никого, кроме меня, не остается! — Глаза Брайенны издевательски блеснули. — Если же вам так необходимо сорвать на ком-нибудь злость, пожалуйста, прошу!
Она вытянула руки, и драконша мгновенно поняла, что Брайенне Бедфорд в высшей степени все равно, опустится ли розга на ее нежные ладони с длинными пальцами. Наказание должно быть более изощренным. Дама с отвращением взглянула на пятна краски, оставшиеся на пальцах Брайенны:
— Дьявол всегда найдет занятие для праздных рук! Эти пятна говорят о том, что вы бесполезно тратите время в бессмысленных стараниях намалевать очередную глупую картинку. Женщина создана для того, чтобы уметь обращаться с иглой. Позор заниматься чем-то другим, когда в королевском хозяйстве не хватает белья!
На деле же, королева и фрейлины разрешили леди Бедфорд не сидеть за шитьем, чтобы та могла проявить свой Богом данный талант. Но Брайенна мудро хранила молчание.
Дама Марджори пришла в еще большее бешенство, когда ее взгляд упал на высокую грудь девушки, на длинные золотистые пряди ее волос.
— Я посоветую королеве обручить вас с человеком постарше, который будет держать вас в ежовых рукавицах!
Сердце Брайенны тоскливо сжалось.
— Можете идти, леди Бедфорд. Девушке сразу стало легче.
— Немедленно отправляйтесь в часовню и исповедуйтесь в грехах отцу Бартоломью.
Сердце вновь упало. Придется отстоять вечерню и ждать, пока служба закончится, — только тогда она сможет исповедаться.
Когда Брайенна, наконец, нашла убежище в своих покоях, на землю опустились сумерки. С каждым часом в ней крепла решимость отомстить. И, в конце концов способ был найден. Она придаст дракону на своем рисунке черты дамы Марджори!
Дверь открыла Адель, сестра ее матери, приехавшая с Брайенной из Бедфорда в качестве камеристки. Она была ирландкой. В отличие от матери Брайенны, считавшейся в семье красавицей, у Адели были прямые соломенные волосы, а лицо покрыто бесчисленными веснушками. Она смирилась с участью старой девы, хотя ей было всего двадцать девять лет.
— О, мой ягненочек, где ты была? Смотри, что натворили с твоим рисунком, пока я отлучалась в королевскую детскую взглянуть на новорожденную принцессу!
Брайенна ринулась к рабочему столу у окна. Пергамент был залит краской, испортившей рисунок дракона и тщательно выписанную фигуру Святого Георгия. Девушка уставилась невидящими глазами в темноту, потрясенная несправедливостью. Она взяла на себя вину подруги, и вот награда — погубленная работа!
Ее охватила жалость к себе, глаза наполнились слезами, и по щеке поползла одинокая слезинка. Но Брайенна тут же решительно смахнула ее — на помощь пришло присущее ирландцам чувство юмора, так часто выручавшее в тяжелую минуту.
— Ну что ж, ни одно доброе дело не остается безнаказанным, — заразительно расхохоталась она. — Помни это, Адель!
Брайенна часто скрывала за громким смехом свои чувствительность и уязвимость. Она радовалась настолько искренне и безудержно, что мужчины не могли устоять перед этим звонким смехом, который будил в них предвкушение неотразимой природной чувственности Брайенны Бедфорд.
Девушка прилегла на постель, веки ее отяжелели, а на губах появилась улыбка — в прекрасном сновидении вновь явился высокий рыцарь и поманил ее. Острое желание пронзило Брайенну. Перед этим мужчиной из ее грез было невозможно устоять. Она, словно зачарованная, подошла к рыцарю, желая, чтобы он дотронулся до нее, поцеловал, подхватил на руки и унес в уединенное место. И, когда он оказался совсем рядом, Брайенна поняла, что они стоят у парапета какого-то незнакомого замка. Рыцарь протянул сильную руку и осторожно кончиками пальцев дотронулся до ее щеки. Брайенна рассмеялась. Как она и надеялась, герой сновидений не смог устоять против чувственного изгиба ее улыбающегося рта. О, как восхитительно ощущать прикосновение его губ к своим! Какое наслаждение чувствовать вкус его поцелуя! Брайенна в жизни не испытывала ничего подобного. Когда он заключил ее в объятия и прижал к своему крепкому телу, Брайенне показалось, что она сейчас умрет от счастья. Но образ рыцаря начал расплываться, и девушка, тяжело вздохнув, беспокойно заметалась во сне. Сжав полную грудь в том месте, где ее так властно касался рыцарь, она снова вздохнула. На этот раз Брайенне удалось увидеть его глаза — они были необычного аквамаринового цвета.