Навсегда ваша, Жанетт».
Какая мука иметь возможность протанцевать с ней лишь один танец! Но даже и за это короткое время Эдуард ухитрился передать Джоан любовное послание. Однако то, что на людях они всего-навсего пожали друг другу руки, терзало обоих неудовлетворенностью желания. Сердце Джоан разрывалось от боли, любовный голод приносил Эдуарду страдания, подобные тем, что испытывает затерявшийся в пустыне путник.
Едва дождавшись, чтобы оказаться в своей комнате, Джоан развернула письмо:
«Моя крошка Жанетт, благодарю от всего сердца за твою милую записку. С этого момента я буду писать тебе каждый день. Так больше продолжаться не может! Мы должны остаться наедине! Я намереваюсь купить дом в Лондоне, как это сделал твой брат. Я во всем доверюсь Кристиану Хоксбладу. Он будет передавать мои послания тебе, а твои — мне. Я сгораю от любви к тебе, но прошу: наберись терпения, пока наш уголок не будет готов. Я целую твои губы и твою душу, но остальные поцелуи, которыми хочу обжечь твое тело, приберегу, пока ты наконец не окажешься в моих объятиях.
Джоан коснулась губами записки и спрятала ее под подушку.
— Глинис, я хочу, чтобы ты заговорила меня. Прочти заклинания, умоляю!
Темноволосая валлийка подошла ближе:
— Какое заклинание, миледи?
Интуиция, доставшаяся ей от древних предков язычников, позволила ей угадать, что хозяйка влюблена. Но не сам этот факт, а предмет ее влюбленности тревожил Глинис. Она предвидела, что жизненный путь девушки не будет гладким — дорога к ее цели длинна и терниста. Глинис вздохнула. Ее подопечная так молода и прекрасна и так наивна, считая, что любое желание должно исполняться, стоит лишь захотеть. Бедная, она и не представляет, что иногда исполнение желания становится проклятьем.
— Любовный заговор, — призналась Джоан. — Я влюблена, Глинис, и хочу, чтобы меня тоже любили. Прочти заклинание, которое сделает меня неотразимой!
— Сними одежду. Нагота прибавляет силы колдовству, и тогда ничто не сможет противостоять заговору. Подожди, я подскажу, как вызвать духов.
Валлийка принесла зеленые свечи и курильницу, зажгла их, оставив алоэ и благовония медленно тлеть.
— Повторяй за мной, — велела валлийка, и Джоан начала монотонно твердить заклинание:
— Я во власти жгучей любви.
Пусть этот мужнина тоскует по мне, томится по мне.
Пусть желание опалит его.
Пусть моя любовь перейдет из моего сердца, моей души в его сердце, в его душу!
Пусть я буду неотразима и он желает меня, как никого не желал раньше!
Наполни его любовью ко мне!
На следующий день Джоан непрестанно осаждали молодые люди с просьбами подарить сувенир, который они могли бы носить на ристалище. Она раздавала рыцарям шарфы — Джону Холланду, Майклу де ла Полу, Роджеру де Чейену и Уильяму де Монтекьюту. Но последний отказался.
— Леди Кент… Джоан… умоляю, дайте мне что-нибудь, действительно принадлежащее вам. Прошу другой сувенир, который мог бы послужить залогом.
— Залогом? — с веселым удивлением переспросила Девушка.
— Залогом любви. Дайте мне ваш чулок, Джоан, или что-нибудь такое, что вы носили на теле.
Неожиданно девушке стало не до веселья.
— Уильям, вы просто возмущаете меня! Как можно говорить такое! — упрекнула она.
Но Уильям продолжал настаивать:
— Надеюсь, скоро я получу это право, Джоан, я просто не в силах устоять перед вами. Вы неотразимы!
О да, именно это слово прозвучало в любовном заклинании. Она ведь не назвала имя любимого! Нужно было говорить точнее!
— Сожалею, Уильям, но вам придется либо взять шарф, либо обратиться к другой даме.
Рыцарь вынужден был смириться. Он прижал к губам шарф, вдохнул его аромат и сунул в вырез дублета.
Для принца Эдуарда Джоан приготовила рукав от своего платья, вышила его изнутри их переплетенными инициалами и сунула за вырез корсажа на случай неожиданной встречи. Заметив Брайенну, выходившую из башни королевы, она окликнула подругу. Брайенна остановилась. Сегодня на ней было ярко-желтое платье, в котором девушка выглядела окутанной солнечным сиянием.
— Давай прогуляем занятия и отправимся на ристалище посмотреть, как тренируются рыцари, — предложила она.
— Мы, конечно, не должны этого делать, но я не могу устоять, — согласилась Брайенна.
— Ммм… кажется, никто сегодня не может мне противиться.
— Ты уже наградила подарком какого-нибудь рыцаря?
— Раздала четыре одинаковых шарфа, — хихикнула Джоан.
— Любой участник турнира, достаточно смелый, чтобы повязать розовый шарф, будет сражен любовью, — рассмеялась Брайенна.
— Но для своего единственного рыцаря я приготовила кое-что другое, — призналась Джоан, поглаживая себя по корсажу.
— И кто же этот единственный? — поинтересовалась Брайенна.
— Я еще не решила, — небрежно бросила Джоан. — А ты отдала Роберту свой сувенир?
— Нет еще, — покачала головой Брайенна, — но он просил, и я обещала.
В поле за ристалищем воздвигались шатры участников турнира. Там хранились оружие, доспехи, одежда, деревянные лохани для мытья, целебные травы и зелья, седла, сбруя, стояли табуреты и топчаны. У каждого участника были собственные оруженосцы и пажи, в чьи обязанности входило помочь рыцарю надеть доспехи, заменить ему сломанные копья, утолить жажду рыцаря, перевязать раны, ободрить и утешить побежденного. Иногда рыцари даже ночевали в шатрах, если в замке не хватало места. Однако этот турнир был сравнительно скромным, поскольку в нем показывали свое умение только участники из ближайших графств. Но, так или иначе, любое событие подобного рода привлекало торговцев, разносчиков, жонглеров, бардов, а также всякого рода мошенников и пройдох, слетавшихся отовсюду, словно мухи на мед.