— Королева Филиппа освободила меня от обязанностей фрейлины и разрешила ехать в Бедфордшир! — чуть задыхаясь, объявила она. — Я возьму Адель и двух служанок для соблюдения приличий.
— Чудесная новость, Брайенна! Уедем на следующий день после турнира. Королю не терпится начать строительство. Вы принесли мне шарф или ленту, чтобы я мог надеть их на турнир?
— Нет, я…
Мгновение поколебавшись, она, повинуясь внутреннему порыву, отвязала ленту, крепившую один из рукавов ее желтого платья.
— Вот, возьмите это, — пробормотала она. Роберт поднес подарок к губам и подмигнул девушке.
Та осталась в платье с одним рукавом.
В этот момент к ним присоединилась Джоан.
— Что за странный жест, Брайенна? — удивилась она.
— Но ты, по-моему, всю жизнь поступаешь именно так и не очень страдаешь из-за этого? — холодно парировала Брайенна, всем сердцем надеясь, что ее щедрый подарок Роберту не останется незамеченным для Кристиана. Чувствуя притяжение его взгляда, сама она стойко боролась с желанием посмотреть в его сторону. В конце концов, она сильная женщина, а он всего-навсего мужчина. И будь она проклята, если позволит Хоксбладу взять верх над нею.
— Брайенна, можем ли мы объявить о помолвке на ужине после турнира? — спросил Роберт.
Брайенна, помедлив, взглянула сначала на Джоан, потом — почти вызывающе — на Роберта.
— Да, велите подготовить бумаги, милорд.
Глава 12
Джоан Кент потребовалось все ее терпение, чтобы дождаться, пока можно будет прочесть письмо Эдуарда. Единственным местом, где бы ее никто не мог потревожить, была ее комната, но туда удалось вернуться только после ужина.
Джоан так и не смогла увидеться с принцем в Трапезном зале, так как пришлось уйти пораньше, чтобы не проводить вечер в компании Уильяма де Монтекьюта.
Оставшись наконец одна, девушка сломала восковую печать и с сильно бьющимся сердцем пробежала глазами письмо:
«Моя любовь! Я тоскую по тебе так, будто прошла тысяча лет с тех пор, как в последний раз сжимал тебя в своих объятиях. Я всю жизнь с благоговением и нежностью буду вспоминать часы, проведенные на берегу пруда! Скоро я постараюсь найти дом в Лондоне, поближе к реке, рядом с резиденцией твоего брата. Наши отношения не должны бросить тень на твое доброе имя. Нужно быть осторожными, хотя мое тело, душа и сердце требуют громко объявить всему свету о моей любви к тебе. Навеки твой, Эдуард».
Джоан поцеловала подпись и прижала письмо к сердцу. Никогда еще она не была так счастлива. Любовь дала ей крылья. Окружающий мир бледнел и съеживался до ничтожных размеров перед этим всепоглощающим чувством. Девушка поклялась себе хранить их любовь в тайне, поскольку именно этого хотел Эдуард. Она даже гордилась тем, что ее удалось утаить от лучшей подруги. Брайенна была так умна и проницательна, что Джоан удивилась, почему она еще не догадалась обо всем.
Джоан, по своей натуре неистощимая на проделки, во всем полагалась на подругу с сильным характером, всегда готовую выручить ее из беды. Брайенна также давала ей советы в тех случаях, когда Джоан не была уверена в себе. Но сейчас она нисколько не сомневалась, что они с принцем полюбили друг друга горячо и навсегда.
Джоан перебрала все свои любимые безделушки, пока не нашла то, что искала — серебряную филигранную шкатулку с хитроумным замком. Положив туда письма Эдуарда, она засыпала их лепестками роз и спрятала шкатулку под одеяло рядом с подушкой. Пусть она пока не может делить с Эдуардом постель, зато рядом с ней его «душа».
В Джоан росло нетерпеливое желание поскорее дождаться турнира. Она много раз видела своего возлюбленного на арене, ведь Эдуард побеждал на турнирах уже с тринадцати лет, но на этот раз он впервые выйдет на поле с залогом любви Джоан и станет ее, только ее рыцарем!
Поскольку турнир был очень скромным, король решил отказаться от двух строгих древних рыцарских правил. Первое запрещало рыцарям вызывать на бой противника более высокого происхождения. Король и принц Эдуард были так уверены в своем воинском искусстве, что согласились принять вызов любого соперника. Второе правило гласило; что рыцари должны выезжать на ристалище по рангу, начиная с короля. И не только гордость побудила Плантагенетов приберечь лучшее напоследок, но присущее им стремление к благородному и справедливому соперничеству.
Церемониймейстером турнира был избран граф Генри Ланкастер. Такое назначение считалось и честью и серьезной ответственностью, его удостаивались только те, кто воплощал самые высокие идеалы рыцарства.
Ристалище украшали золотые с лазурью шелковые штандарты, отмечавшие границы поля, золотые леопарды и королевские лилии ярко выделялись на небесном фоне.
Кристиан Хоксблад был поражен стоимостью призов, предназначенных для победителей. Он принимал участие во многих турнирах, однако тамошние награды не выдерживали сравнения с предлагаемыми Эдуардом Плантагенетом, королем Англии. Тот, кто побеждал противника, получал кинжал с гербом, изображавшим леопарда. Рыцарь, вышедший победителем в трех схватках, награждался двуручным мечом с рукояткой, украшенной полудрагоценными турмалинами, аметистами или сердоликами.
Принц Уэльский выставил в качестве главного приза золотую чашу в виде шара, который сжимал в лапах дракон с герба Дома Уэльса. Вещь была очень дорогой и красивой, естественно, каждый участник желал получить ее, пусть и в самых безумных мечтах.