— А какой меч оруженосцы называют «Килбрайд»? — спросила она наконец.
Кристиан, откинув голову, заразительно рассмеялся.
— Эти дьяволы любят подшучивать надо мной. Служанки в Виндзоре вечно заглядывают украдкой в мою спальню, надеясь увидеть то, что у меня между ног.
Брайенна ничего не смогла с собой поделать. Она нерешительно протянула руку, чтобы коснуться таинственного предмета. Кожа была изуродована широким рубцом давно зажившей раны, и Брайенна вздрогнула, представив, какую боль ему пришлось вытерпеть.
— Что это?
— Клеймо. Ритуал посвящения, прежде, чем я стал рыцарем Мистического Ордена.
Воцарилось напряженное молчание.
— Расскажи, — тихо попросила она.
— После того, как к ноге приложили раскаленное железо, в рану втерли черный песок, а потом меня оставили в пустыне — умереть или выжить.
— Страдания были невыносимыми, — прошептала Брайенна.
— Именно там я научился не замечать боли, не думать о ней. Урок оказался бесценным.
Брайенна не могла заставить себя взглянуть на другое оружие. Кристиан понимающе кивнул.
— Шрам не вызывает у тебя отвращения? — спросил он.
— Нет, — быстро ответила Брайенна.
— А это? — допытывался он, показывая на набухшее желанием мужское естество.
— Я… не уверена. Я ничего не понимаю в подобных вещах.
Сердце Кристиана запело от счастья. Она чиста и невинна и никому не принадлежала до него.
— Думаю, время разговоров прошло. Я не могу рассказать о любви, могу только показать, как люблю тебя.
Глава 19
Он лег рядом с ней, вытянув длинные ноги, и Брайенна поспешно отодвинулась.
— Отдайся мне, любимая!
Поколебавшись несколько мгновений, она раскрыла объятия, предлагая ему себя. Кристиан обвил ее сильными руками, наклонился над девушкой, приник к ее рту жадно, дерзко, и она приоткрыла губы, позволяя ему ласкать языком сладостно-нежные глубины. Когда Кристиан почувствовал, что желание вот-вот захлестнет его он излил свою чувственность в поцелуе. Он знал, что должен пробудить в Брайенне неведомые ей доселе ощущения. Когда из горла девушки вырвутся низкие стонущие звуки, а по телу пробежит легкая дрожь, он сможет пойти дальше. Кристиан полагал, что на это потребуется не меньше сотни поцелуев.
Затененная комната была погружена в полумрак и наполнена чувственными звуками — шуршанием ткани, вздохами и стонами, шорохом кожи, трепетным дыханием из уст в уста, шелестом шелковистых прядей, к которым прикасаются грубые мужские руки, вибрацией разгоряченной жаждущей плоти. Эротические звуки, интимные звуки, любовные звуки.
Когда рот Брайенны припух от бесчисленных поцелуев, губы Кристиана медленно проложили накаленную страстью дорожку вниз, по ее горлу к груди. Ощущение было настолько новым и сокровенным, что Брайенна замерла, потрясенная. Но Кристиан скоро растопил остатки стыдливости, осторожно покусывая, гладя языком, вбирая в жадный рот розовые кончики нежных сосков.
Брайенну ошеломили испытываемые ею чувства. Какое невероятное блаженство! Словно жидкое пламя распространяется от груди вниз, по животу и дальше, проникая в средоточие ее женственности, угрожая поглотить разум и рассудок. Медленно пробудилась в ней жгучая, непереносимая жажда изведать то, что ждет впереди. Она сама еще не понимала, что именно, хотя сознавала, что умрет, если не получит этого.
Брайенна опустила глаза, желая увидеть, как его губы обожествляют ее тело, и, коснувшись кончиками пальцев его лица, начала повторять его имя снова и снова, как молитву:
— Кристиан, Кристиан, Кристиан… Хоксблад знал, что Брайенна не готова к тому, о чем просит. Каждая ступенька близости укрепляла связь между ними. Их поцелуи и ласки навсегда соединили души, но он не дотронулся ни губами, ни руками до нежной расщелины — средоточия ее женственности, а пока традиционные любовные игры не завершены, невозможно насладиться соитием по-настоящему.
Он прижал ее к подушкам, расстелил по кровати золотистые волосы и, положив одну ее руку ей на грудь, осторожно надавил, одновременно приблизив пальцы другой руки к венериному холму. Опустив глаза, она заметила завитки червонного золота, похожие на язычки огня. Их сплетенные пальцы коснулись непокорных завитков.
— О-о-о! — вскрикнула Брайенна, как от ожога. Корень жизни Кристиана уперся в ее бедро, и она представила себе копье с бархатным наконечником. Он пронзит ее этим копьем, беспомощную и трепещущую, покорит своим великолепным оружием. Сможет ли она вынести эту безжалостную пытку? Да, да, миллион раз да! Он настоящий мужчина, и Брайенна могла только надеяться, что станет для него достойной женщиной.
Кристиан выпустил ее руку.
— Дотронься пальцами до тыльной стороны моей ладони, чтобы знать, что я делаю. Если тебе не понравится, можешь остановить мою руку. Если почувствуешь, что испытала наслаждение, слегка надави, чтобы я продолжал.
Испуганно вздрогнув, Брайенна повиновалась. Его большая теплая ладонь сжала тонкие пальцы, провела ими по золотистым завиткам, еще и еще раз. Ощущение было почти опьяняющим. Потом Кристиан поднес большой палец к розовой расщелине, и Брайенна с жадностью выгнулась навстречу. Он надавил сильнее, открывая влажную раковину и сокрушая последние остатки сопротивления. Брайенна, забыв обо всем, отняла руку, безмолвно разрешая Кристиану все. Ведь он сам: просил довериться ему в любви.