— Твоя ванна готова, ягненочек.
— Адель, ты так добра ко мне, но я должна спешить, сама знаешь, Изабел выходит из себя, если кто-то опаздывает, — пробормотала Брайенна, входя в воду. И добавила: — Вынь из сундука любой костюм для верховой езды, и довольно с меня.
— Как ужасно, что принцесса позволяет так тиранить старших! Она совсем еще дитя! — посочувствовала Адель.
— Иисусе, не называй ее ребенком, не дай Бог услышит. Изабел уже четырнадцать, и она не устает напоминать, что ее мать в этом возрасте уже была замужем за королем Эдуардом.
Вошла молодая служанка с подносом, на котором красовались маленькие заварные булочки, горшочек с медом и кувшин медового кваса
В дверь осторожно постучали, и Адель впустила крошку-пажа с хитрым озорным личиком. Мальчик принес записку и рвался поскорее исчезнуть, но Адель заставила его подождать ответа. В послании от Джоан Кент говорилось:
«Б., прости меня. Надеюсь, наказание не было слишком суровым. Надень что-нибудь роскошное. У меня есть план! Дж.».
Брайенна закрыла глаза. «Джоан замышляет очередную проделку, и это в тот момент, когда последствия вчерашней еще неизвестны!»
Обернувшись к пажу, она заметила, что тот виновато посматривает на ее рабочий стол, Брайенна вихрем налетела на мальчишку и схватила его за ухо. Он преувеличенно громко завопил от боли.
— Ах ты, маленький дьяволенок! Зачем испортил мой рисунок?!
Паж, запинаясь, что-то врал и отнекивался. Брайенна сообразила, что таким способом она ничего не добьется. К тому же ей стало жаль его. Жизнь пажа при королевском дворе нелегка. Вставать в четыре утра, бегать по поручениям, выполнять приказания, пока не почувствуешь, что детские ножки вот-вот отвалятся, получать в награду тычки и затрещины. А в десять лет, когда пажи становятся оруженосцами, начинаются истинные мучения.
Брайенна выпустила мальчишку и сунула ему в рот засахаренную миндалину.
— Кто-то велел тебе сделать это? Курносый дьяволенок кивнул.
— Как тебя зовут?
— Рэндел.
Имя и рыжие кудряшки были почему-то смутно знакомы.
— Ты брат Элизабет Грей? Малыш настороженно кивнул.
— Если кто-нибудь прикажет тебе снова испортить пергамент, ты ведь не сделаешь этого, правда?
— Это была принцесса Изабел, — выпалил паж, подтвердив подозрения девушки.
Но бежали минуты, и она знала, что давно пора одеться и идти. Брайенна сунула мальчишке булочку и подтолкнула его к порогу. Адель протянула ей костюм из темно-серого бархата, но Брайенна, покачав головой, выбрала бледно-лиловое нижнее платье и темно-фиолетовую тунику. Пока Адель заплетала правую косу, Брайенна занималась левой. Натянув чулки с кружевными подвязками, девушка надела мягкие замшевые сапожки для верховой езды и, захватив сиреневые перчатки, вышитые золотой нитью, выпила чашку медового кваса, чмокнула Адель в щеку и опрометью побежала по коридору в покои Джоан Кент.
Камеристка Джоан Глинис была валлийкой, и ее темные волосы и смуглая кожа резко контрастировали с цветом лица белокурой Джоан. Глинис считалась неиссякаемым источником сведений обо всем, творящемся в Виндзоре, и, кроме того, была так суеверна, что служила объектом постоянных шуток.
Увидев, что волосы Джоан распущены по плечам, Брайенна удивилась:
— Нельзя же в таком виде ехать на охоту!
— Я преследую другую добычу, — рассмеялась Джоан. Но, тем не менее схватила серебряную сетку в виде шапочки, и Брайенна помогла ей подобрать вьющиеся локоны. Подруги, придерживая подолы юбок, помчались по коридору, как мальчишки-сорванцы, в королевские апартаменты, выходившие на террасу.
Спальня и гардеробная принцессы Изабел были завалены платьями, которые хозяйка раздраженно разбрасывала по полу. Заметив роскошные наряды подруг, она позеленела от зависти. Горничная и камеристка едва удерживались от слез. Одна держала лазурно-голубое платье, другая предлагала модный костюм из черного бархата.
Из всех Плантагенетов лишь Изабел унаследовала от матери цвет лица и темные волосы. В общем, она была бы довольно привлекательной, если бы не постоянная капризная гримаса, сильно портившая ее наружность.
Джоан подмигнула Брайенне:
— Вам очень пойдет лазурь, ваше высочество. Брайенна, позабыв о том, как злилась на принцессу за ее злую выходку, искренне согласилась с подругой:
— Очень яркий цвет, ваше высочество, и так прекрасно контрастирует с темными волосами!
Изабел тут же выбрала черный бархат. Джоан подавила смешок — на таком фоне потеряется смуглое лицо принцессы, а издали оно может показаться грязным. С хорошо отрепетированной наивностью Джоан вздохнула.
— Жаль, что король запрещает вам далеко отъезжать от замка. В такую солнечную погоду хорошо бы помчаться галопом, куда глаза глядят.
Изабел вспыхнула:
— Что ты имеешь в виду? Куда хочу, туда и еду!
— О, конечно, ваше высочество, я вовсе не хотела сказать, что Его Величество держит вас на коротком поводке! Просто вашему брату, принцу Лайонелу, почему-то позволено добираться даже до Беркхемстеда! По-моему, это несправедливо, ведь он моложе вас.
— Лайонел просто на стенку лезет, чтобы стать таким же искусным в воинском деле, как принц Уэльский. Поэтому вечно старается попасть в Беркхемстед, в замок нашего брата.