Королева Филиппа и принц Лайонел регулярно получали депеши и донесения из Пяти Портов, и до сих пор новости были хорошие. Военная добыча прибывала в огромных количествах, так что корабли едва успевали перевозить ценности, а слуги королевы с радостью начали готовиться к переезду в Бордо, который должен был произойти сразу, как только король Эдуард изгонит выскочку Филиппа Валуа.
Брайенна Бедфорд наслаждалась свободой, которой не знала с того дня, когда связала судьбу с мужчинами дома Уорриков.
Виндзорские дамы проводили день на соколиной охоте, но Брайенна ускользнула от фрейлин и сокольничих принцессы Изабел и пришпорила лошадь, чтобы побыстрее пересечь залитую солнцем долину Темзы.
Брайенна понимала, что с ее стороны бессердечно чувствовать себя такой свободной и счастливой, когда ее мужчины — то есть мужчина, быстро поправила она себя, — сражается в чужой стране. Но почему она должна испытывать угрызения совести? Война стала для рыцарей образом жизни — они проводили все время в воинских забавах, мечтая лишь о битвах, окровавленных мечах и позолоченных шпорах. Рыцарство было куда важнее для мужчин, чем семья и брак.
Многие заботились о боевых конях гораздо больше, чем о женах! Они гордились шрамами, как знаками отличия, считали себя бесстрашными, закаленными людьми и мерились силой на турнирах, когда не было войны.
От быстрой езды волосы разметались и стелились по ветру золотым покрывалом. Длинные пряди на скаку задевали за бока лошади, но Брайенна, не обращая ни на что внимания, с почти безумным самозабвением мчалась вперед. Когда она выйдет замуж, придется закрывать Волосы и распускать их только в уединении спальни.
И тут нахлынули непрошеные воспоминания и вновь воскресили живую картину: Кристиан Хоксблад, стоя на Коленях, расчесывает ей волосы.
Девушка закрыла глаза, прогоняя незваные мысли, а когда вновь подняла ресницы, заметила, что на неб собираются синевато-черные облака, значит, в эту ночь будет гроза.
Ночь…
Она старалась не думать о ночах. Днем ни на секунду не оставалась без дела, вечером рисовала и работала над рукописями, но ночи… Ночи были полны сладостных чувственных грез, и ни одна из них никак не напоминала о будущем муже.
Чувство вины зажгло щеки багровым пламенем, при мысли о Кристиане горло сжималось и хотелось плакать. Брайенна, нерешительно вздохнув, повернула лошадь и направилась домой. У конюшни стояла кобылка принцессы Изабел, и девушка поняла, что охотники уже успели вернуться. Отдав сокола сокольничему, Брайенна, немного поколебавшись, вошла в конюшню, чтобы поискать Саломе. У нее ушло немного времени на то, чтобы найти великолепного кречета, и Брайенна тихо заговорила с птицей, восхищаясь нежными переливами красок на ее спине и у основания крыльев.
Хищник при звуках воркующего голоса взъерошил перья.
— Ты так же тоскуешь по нему, как и я? — еле слышно вырвалось у Брайенны.
Она осторожно погладила птицу по голове, но та молниеносно вцепилась когтями ей в пальцы. Брайенна тревожно вскрикнула, однако Саломе, как ни странно, не пыталась причинить боль, просто несколько мгновений не отпускала ее. Брайенна знала, что кречет мог в мгновение ока превратить ее руку в кровавые лохмотья, и винить за это было бы некого, кроме самой себя. Как похожа птица на хозяина — такая же зловеще неукротимая!
По пути назад Брайенна остановилась у массивной Круглой Башни, выстроенной из прекрасного бедфордского камня, провела рукой по шершавой поверхности, ощущая бесчисленные впадины и выбоины и находя в этом странное удовольствие.
— Я вернусь, — прошептала она. — Мои дети родятся в Бедфорде. Мы будем одной счастливой семьей.
Она не чувствовала себя глупо потому, что обращается к камню. Делить мечты, надежды и желания с частью природы казалось ей самой естественной вещью на свете.
Молния прорезала небо и ударила в башню. Брайенна испытала не столько страх, сколько чувство благоговения Это знак. Добрый или дурной? Ответа не было. Кто подал этот знак? Бог? Дьявол? Мать? Драккар?
Но тут о землю ударились первые крупные капли дождя, и девушка, забыв обо всем, побежала к себе. Она нашла убежище от ливня, но можно ли спрятаться от самой себя, от странных мыслей и переживаний?
Адель уже ушла в трапезную. Брайенна, зная, как тетка боится грозы, обрадовалась, что та решила поужинать с фрейлинами королевы в большом зале, где музыка и смех заглушают раскаты грома. Сама Брайенна решила остаться у себя. Одиночество было ей по душе. Она сделает наброски и, возможно, успеет их раскрасить. Девушке не терпелось запечатлеть нежное оперение Саломе и мрачное величие бедфордширского камня.
Вскоре она уже сидела за своим рабочим столом с хрустящим яблоком в одной руке и кусочком угля в другой и сосредоточенно работала. Постепенно на пергаменте появились Каменная Башня, а потом кречет, слетающий с зубчатых стен на протянутую руку рыцаря.
Упрямые неотвязные мысли снова возникли в голове. Что-то настойчиво призывало ее. За кругом света, отбрасываемого свечами, комната была погружена в полумрак. Что-то ждало ее там, в окружавшей тьме.