Он поднял голову и с улыбкой посмотрел Ванессе в глаза. У нее сердце перевернулось от прилива нежности.
– Как давно он у тебя?
– Около двадцати минут.
– А где он был?
– В… попе у жирафа.
Генри моргнул, и его красивое лицо расплылось в улыбке. Ванесса нервно хихикнула.
– Можно спросить, зачем ты копалась в заднице у жирафа?
Она истерично засмеялась.
– Это произошло случайно. Я задела его локтем, и он упал на пол.
– Джулия расстроится.
Ванесса сразу перестала смеяться.
– О Господи, Генри! Она мне звонила, сказала, что ее кто-то похитил. Джулия дала адрес, но она не уверена в его точности. Я не знала, что мне делать, и… позвонила Маклейну.
Генри в сердцах чертыхнулся.
– Когда это было?
– Несколько часов назад.
Ванесса села в кресло-качалку. Как это она умудрилась за один вечер напортить стольким людям?
– Ты случайно не сказала Маклейну, что Джулия сомневается в точности адреса? – спросил Генри. Ванесса кивнула. – Очень хорошо.
Он снял трубку и распухшими пальцами набрал номер. Поговорив с человеком, которого он называл Расселом, Генри жестом попросил у Ванессы блокнот. Она подвинула ему бумагу, и Генри что-то нацарапал неверной рукой.
– Иди к себе, позвони Маклейну и скажи ему: только что звонила Джулия и дала более точный адрес. Продиктуй ему это. – Генри протянул Ванессе блокнот. – А я спущусь вниз, такси, наверное, уже пришло.
Ванесса взяла адрес. Она хотела поехать с Генри, чтобы убедиться, что с ним будет все в порядке. Кроме того, она не могла расстаться с Генри так просто, зная, что они не будут больше встречаться.
– Я поеду с тобой.
– Нет. Они уложат меня в постель и приставят охрану. Сегодня тебе нечего там делать. Оставайся здесь. Позвони Маклейну, а потом постарайся заснуть. Ты можешь навестить меня завтра утром.
Ванесса посмотрела на него несчастными глазами. Генри подошел к ней, обнял и осторожно прижал к своему израненному телу. Молодая женщина затаила дыхание. Она уже не принадлежала этим рукам. Не имела права находиться в объятиях этого мужчины, поскольку собиралась покинуть их навсегда.
– Ванесса, теперь можно сказать, что все закончилось. Я имею в виду мое участие в этом деле. Джулия вернется в Лондон, МИ-5 возьмет Барри Блейка. Так что мы с тобой можем начать все сначала.
Ванесса опустила глаза. У нее не поворачивался язык сказать «нет» человеку, который едва не погиб.
– Ванесса. – Генри прислонился к дверному косяку и уперся лбом в скрещенные руки. Его силы, видимо, были на исходе. – Что-то подсказывает мне, что меня ждет удар посильнее того, что я получил на складе.
– Генри, тебя ждет такси. Мы можем поговорить об этом, когда ты будешь чувствовать себя…
– Нет! – Он повысил голос и поморщился от боли. – Ответь мне сейчас.
– Ради Бога, Генри, посмотри на себя! Ты сильно избит, еле держишься на ногах, тебе нужен врач. Сейчас не время…
– Так вот в чем дело… Моя работа. Я понял это по выражению твоего лица еще в детской клинике, когда сказал тебе, чем я занимаюсь.
Ванесса потрясла головой. Она мысленно молила Генри не говорить об этом сейчас.
– До сих пор не можешь отказаться от бездушного идеала, на который запрограммировала себя? Цепляешься за свою мечту о прекрасном принце, который явится тебе в образе занудливого служащего, сидящего в офисе с девяти до пяти?
– Я не могу переделать себя. – Ванесса старалась говорить мягко, но решительно, однако голос дрожал и был каким-то надтреснутым.
– Ты так считаешь? А где же та Ванесса, которая мечтает поездить по миру? Которая хочет облачиться в черную кожу и предаваться сексуальным удовольствиям ради самих удовольствий?
– Это только крошечная часть меня. Эксперимент, приключение. – Ванесса покачала головой. – Мне это не доставляет радости.
Генри сжал пальцами виски, как будто боялся, что его голова разорвется от боли.
– Привычный дом, привычная работа, одна и та же рутина изо дня в день с бухгалтером Джоном, пока не настанет день, когда ты не сможешь сказать, в каком году живешь – в этом или в прошлом, и вся жизнь уйдет в песок. Ты этого хочешь?
Ванесса поджала губы.
– Может, для тебя это и скучно, мистер Любитель приключений, но мне не надо будет каждый вечер ждать звонка в дверь и гадать, кто там стоит – ты, бандит или полиция. Не сходить с ума от мыслей, где ты – связанный в каком-нибудь заброшенном подвале, в больнице или в морге. По крайней мере, бухгалтер Джон может прийти домой после трудного рабочего дня и рассказать о том, чем он занимался. – Ванесса нервно расхаживала по комнате из угла в угол. – Что я знаю о мире, в котором ты живешь? Да я и не хочу ничего знать о нем! Я хочу жить в атмосфере честности и доверия. Хочу смотреть на жизнь с оптимизмом и иметь немного идеализма. Хочу, чтобы меня окружали нормальные люди. Ты, наверное, считаешь, что я живу в нереальном мире. Возможно. Но большинство людей думает так же, как я. Оттого что в мире есть уродства, это не значит, что я должна впускать их в свой дом. Мы с тобой живем на разных планетах, и мы хотим разные вещи. Из этого ничего не получится.
Генри дал ей выговориться и только напряженно следил за ее метаниями по комнате. Ванесса старалась не нервничать, мысленно призывала себя к спокойствию и выдержке. Но Генри буквально насквозь пронизывал ее своим проницательным взглядом, он словно поймал ее на лжи, в то время как она впервые говорила с ним правдиво.
Наконец Генри подошел к Ванессе, взял за запястья, завел ей руки за спину и глубоко, не спеша поцеловал. Точно так же он целовал Ванессу два дня назад в ее квартире. Его губы были теплыми, уверенными и до боли знакомыми. И запах Генри был знаком Ванессе, правда, как ни смешно, к нему примешивался аромат цветочного мыла Джулии.
Ванесса отвернулась и глухо попросила:
– Не надо.
– Почему?
– Потому что так нечестно.
– Нечестно? – Генри потянул ее на себя, чтобы их тела соприкоснулись, и покрыл лоб Ванессы мелкими поцелуями. – Потому что напоминает тебе о том, что ты неравнодушна ко мне?
– Вожделение в счет не идет.
Генри снова поцеловал ее. Нежный сладкий поцелуй вызвал у Ванессы взрыв эмоций.
– Что ты чувствуешь сейчас? Вожделение? Это оно вызывало у тебя желание чувствовать меня на себе, внутри себя – старым традиционным способом, к которому ты относилась с пренебрежением?
– Генри…
– Позволь мне заниматься с тобой любовью, Ванесса. Не сегодня – я слишком слаб, могу потерять сознание в любой момент. Но, по крайней мере, не отвергай. А потом будешь решать.
– Нет, – ответила Ванесса, превозмогая себя, свою тоску и любовь. – Я не могу.
В их напряженный шепот вторгся резкий сигнал домофона. Ванесса вздрогнула. Генри даже не моргнул, продолжая держать ее руками и взглядом.
– Почему?
– Потому что…
Ванесса потрясла головой. Она как будто была в замешательстве, не знала, что ей делать. Он поцеловал ее – ну и что? Это всего лишь поцелуи. Они не могут изменить фактов, на них не построишь жизнь.
Домофон издал еще два нетерпеливых сигнала.
– Твое такси, – сказала Ванесса. – Тебе надо срочно в больницу.
– Хорошо. – Генри вздохнул, отпустил ее руки и медленно отошел от нее. – Я уезжаю, но не навсегда. Тебе нужно время? Пожалуйста. Я не отступлюсь, пока мы не дадим себе хотя бы еще один шанс.
Ванесса вышла с ним на площадку. Она смотрела, как Генри, скрючившись, ковыляет к лифту. Ее сердце, как и его тело, страдало от боли. Она правильно поступила. Вначале будет невыносимо больно, а потом, рано или поздно, она освободится от этой муки. И будет радоваться, что сумела устоять перед соблазном продолжить отношения с человеком, который во многом чужд ей.
Двери лифта начали закрываться. Ванесса отвернулась, не в силах видеть, как Генри исчезает из ее жизни. Сжимая в руке листок бумаги, который он дал ей, она направилась в свою квартиру. Ванесса решила, что будет звонить в больницу каждый час и справляться о здоровье Генри.