– Кристина, ты сама все слышала, – Галина Ивановна кладет телефон на стол и сочувствующе разводит руками.
– Угу. Только не понимаю, что задумал Калинин и почему меня не может отпустить его жена.
Мое заявление, помимо шефа, видели, как минимум, Агния и Любочка. Считай, свидетели. А Калинин почему–то в позу встал. Так я и правда решу, что ценный кадр.
В принципе, если не брать в расчет бывшего любовника, работать мне здесь нравится.
– Останешься?
– Подожду, когда Калинин явится, там решу.
14. Никита. Неприкосновенная
14. Никита. Неприкосновенная
Сквозь сон слышу, как тихо открывается дверь в спальню. Маленькие босые ножки топочут до кровати, а потом в ногах чувствую возню и пыхтение.
– Папа! Папочка! Вставай! – Ксюха в любимой пижаме с гномиками прыгает по кровати. Еще плавая во сне, рефлекторно кладу руку на пах, спасая самое важное.
– Ксюша, дай поспать, – Лика возится, отодвигаясь на другой край, натягивает на голову подушку.
– Папочка, вставай! – дочь падает на коленки в опасной близости от моей головы. За ресницы оттягивает мне вверх веки. – Восклисение наступило!
– Сегодня суббота, – пытаюсь выбить себе фору в один день.
– Нет! Я у Илины Федоловны еще вчела сплашивала, вчела была суббота, а сегодня восклисение.
– А что у нас в воскресенье?
– Мы толт хотели испечь, забыл, что ли? Нам еще ингидиденты покупать.
– Забыл, – каюсь. – Давай попозже? Еще магазины закрыты.
– Сколько?
– Полчасика.
Ложится рядом на подушку. Чувствую ее запах и тихое дыхание. И кажется, слышу, как падают и взлетают пушистые реснички. Спустя полминуты маленький пальчик скользит по моему носу, на щеки, шею. Там щекочет кожу. Как тут спать?
Терплю щекотку, делаю вид, что сплю.
Пальчик по кадыку поднимается к подбородку, до рта. Резко хватаю губами его и зажимаю.
Ксюшка, пугаясь, выдергивает его из моего рта, звонко и громко хохочет, дрыгаясь всем телом.
– Да дайте же поспать! – недовольно взвизгивает из–под подушки Анжелика.
– Тс–с, – прижимаю палец к губам. – Не буди Лихо, пока оно тихо. Пошли тихонечко.
– Собилаться? – шепотом.
– Ага.
Осторожно слазим с кровати, поглядывая на Лику.
Как воришки, на цыпочках крадемся из комнаты. По пути беру свою одежду.
Закрываю за собой дверь, чтоб не щелкнул замок.
Наша игра малышке нравится.
– Умылась?
– Да, – глазки бегают влево–вправо.
– Обманщица. Дуй в ванную, я завтрак сделаю.
– Я буду шалики, – убегает в ванную. Там шумит вода.
Делаю ревизию шкафов и холодильника. Что там на торт надо? Вспомнил бы про обещание заранее, припрятал бы готовый торт из кондитерской. Нет, конечно, стряпать мы будем, но за результат не ручаюсь.
В шкафу нахожу коробку с шариками, молоко в холодильнике свежее. Спасибо Ирине Федоровне – следит за этим. Варю себе кофе.
Ксюха прибегает свежая и умытая.
Насыпаю в две пиалы шоколадные шарики, заливаю молоком.
– А втолая кому?
– Мне.
– Папочка, это же для детей! – смеется.
– А ты представь, что я маленький.
– Это очень тлудно! У тебя соплей нет.
– А при чем тут сопли?
– У всех мальчишек во дволе есть сопли.
– Неправильные в нашем дворе какие–то мальчишки, – ворчу.
Наслаждаясь обществом друг друга, едим шарики. Ксюха, загибая пальчики, перечисляет что, по ее мнению, нужно класть в тесто для торта. Главное, что я уяснил – надо много сахара, а то будет невкусно. И нет, ничего не слипнется.
Лика приходит. Спросонья хмурая. Дочь замолкает.
– Доброе утро, дорогая, – напоминаю женушке об этикете.
– Доброе, – буркает.
Понятно, без настроения. Не дали выспаться.
– Я поела, спасибо, папочка, – Ксюша слазит со стула, осторожно несет пустую пиалу с ложкой в раковину. Тянется на цыпочках. Пиала плюхается в раковину, раскалываясь надвое. – Ой…
– Оно само? – подмигиваю, показывая, что не сержусь.
– Само, – веселеет расстроенная было малышка.
– Давай–давай, поощряй, – ворчит за спиной Лика. – Скоро без посуды останемся.
– Иди одевайся, – игнорируя жену, обращаюсь к дочке, – поедем за продуктами.
Убегает.
– Никита, я не понимаю, почему ты ей все прощаешь. Напакостила – должна быть наказана.
– Во–первых, Ксюша еще маленькая, чтобы убирать за собой посуду. Она элементарно не дотягивается. Тут косяк, признаю, надо было самому убрать. Во–вторых, наказывать за что? За желание убрать за собой? Ребенок в следующий раз даже не подумает что–то сделать. А так – опыт приобретет, будет знать, что надо быть аккуратнее.