– Откуда ты знаешь, что невкусное?
– Пахло неплиятно, – маленький кнопочный носик характерно сморщился.
– Понятно. А что за нехорошие слова?
– Мне нельзя повтолять.
Моя малышка иногда слишком послушна.
– Хм, ладно, кнопка, спи. Разберемся.
… С нехорошими словами, невкусным чаем и не только…
Но Лике мне, кроме слов дочери, предъявить было нечего. Она даже натурально расстроилась, что Ксюша ее оклеветала. И я поверил. Списал все на предсвадебную нервотрепку в нашем доме. Малышке она тоже передалась, вот и придумала Ликину «нелюбовь».
А дочь на самом деле оказалась права – после свадьбы Лике она стала неинтересна. То ли впрямь жену заколдовали, то ли меня чем–то опоили, ослепили, ваты в уши напихали.
Заколдованное королевство какое–то.
3. Кристина. Счастливо оставаться
3. Кристина. Счастливо оставаться
Отчеты, отчеты, отчеты…
Откинувшись на спинку кресла, разминаю шею и плечи, прикрываю уставшие глаза.
Невыносимо. Подташнивает не столько от отчетов, сколько от необходимости находиться на одной территории с Анатолием. В памяти еще звучат его резкий тон и обидные слова, что на таких, как я, не женятся. Такими только пользуются. Он еще много чего говорил, не стесняясь в выражениях, а я стояла, обтекала униженная, обиженная, растерявшая уверенность в своей неотразимости и чувстве нужности. Ему.
Надо было ответить… Так же обидно и хлестко, чтобы задеть его самолюбие. Увы, онемела, оглохла, обездвижила. Потому что всегда считала, что мужчина, по–настоящему любящий свою женщину, не позволит себе обидеть ее. Анатолий оказался два в одном – и не любящий, и не мужчина.
После драки кулаками не машут.
Если бы я не тормозила, то…
Прокрутила уже несколько сотен вариантов нашего диалога, жаль, нельзя эти варианты внедрить в мозг Анатолия, чтобы он знал ЧТО я теперь о нем думаю.
Правильно говорят – от любви до ненависти один шаг.
Ненавижу!
Дура слепая! Недалекая!
Пальцы неконтролируемо мнут лист А4. Черт! Опять переписывать!
В дверь стучат и тут же она открывается.
– Крис…
Вместе с голосом моей коллеги Агнии в кабинет вплывает корзина белых роз.
– Та–дам! – торжественно ставит ее мне на стол. Воздух тут же наполняется цветочным ароматом. Который я вообще–то люблю, но не в данном случае. Я уставшая и кроме раздражения эти цветы ничего не вызывают.
– Агния! – недовольно шипя, вытаскиваю бумаги из–под плетеной корзины. – Смотри куда ставишь!
– Ай, плевать! Крис, ты только посмотри какая красота! Да за таким букетом работать не надо!
Закатываю глаза. Стоимость букета еще ни о чем не говорит.
– От кого?
– Понятия не имею. Курьер принес на пост, просил передать Кристине Шелест.
– Так это мне? – изумленно таращусь на подругу, ищу хоть толику шутки на ее смазливом личике.
– Тебе конечно, – уверенно и без намека на розыгрыш. – А ты о ком подумала?
– Точно не о себе, – усмехаюсь. – Ладно, следующий вопрос – от кого?
Вместе с Агнией роемся в бутонах в поиске карточки или какой записки. И когда надежда на нее исчезает, пальцы натыкаются на маленькую открытку у края корзины.
«Прости за грубость, любимая. Не знаю, что на меня нашло. Предлагаю все оставить как прежде. Твой А.»
– От кого, Крис? – Агния заглядывает мне через плечо. Она про нас с Анатолием не знает. Вообще никто не знает.
Отворачиваюсь, отхожу к окну, сминая открытку в руках. Анатолий. Как у него все просто – оскорбить, унизить, плюнуть в душу, а потом просто «прости». На что надеется? Что я прибегу к нему и сделаю вид, что ничего не было?
Ну уж нет. Дудки, бывший любовничек. Жене своей лапшу на уши вешай.
– Кристин? – подруга трогает меня за плечо. – Ты чего?
– А? Ничего. Задумалась просто.
– От кого цветы–то?
А собственно, почему я еще здесь? Теперь меня ничто и никто не держит, а зарплата… Найду другую работу. В конце концов в городской больнице врачей не хватает, возьму подработку.
Не отвечая Агнии, резво разворачиваюсь, в два шага оказываюсь возле своего стола, можно сказать, уже бывшего. Беру чистый лист и размашистым почерком пишу заявление по собственному желанию.
Вообще почему я раньше это не сделала? Зато камень с души мгновенно упал и настроение улучшилось.
– Крис! Ты что делаешь? Он же тебя не отпустит…
– Он? Он как раз с удовольствием.
С заявлением в одной руке, прихватив корзину в другую, покидаю свой кабинет.