Я еле могла говорить от желания, сделавшего мой голос хриплым.
– Да. – Между ног все горело, соски набухли и затвердели, натянув ткань моей блузки. – Вполне достаточно.
– Тогда чего же мы ждем? – спросил он, взял меня за руку и наклонился, чтобы поднять свой портфель.
Я ждала, что он поведет меня в спальню, но он направился к винтовой лестнице.
– Эван?
– Ш-ш, – это все, что он ответил, и я промолчала, доверяясь чувству, что любое принятое им решение принесет мне удовольствие.
Когда мы вошли в патио, он подвел меня к краю балкончика. Его окна были разделены железными прутьями, каждый из которых украшал витиеватый наконечник.
Я отважно встретила его взгляд, стараясь не уступать ему в дерзости. Мне нужно было показать, насколько сильно я тоже этого хотела. Как ждала этот момент и такого мужчину. И да, я была готова и к такому приключению.
Намеренно медленно, лаская кожу кончиками пальцев, я начала расстегивать свою блузку, прежде чем позволила ей соскользнуть на пол. Затем отодвинула чашечки своего лифчика и медленно провела руками по набухшим грудям у кружевной кромки.
Я облизнула губы, не сводя глаз с лица Эвана. Он выглядел совершенно невозмутимым, но, когда я опустила взгляд и увидела, как крепко он сжал кулаки по бокам, я испытала невероятное удовлетворение, поняв, что он сдерживается изо всех сил, борясь с желанием протянуть руку и коснуться меня. Но нет, не сейчас.
Я потянулась к застежке лифчика, медленно расстегивая его, а затем обеими руками приподняла свои груди. Стряхнула лямки с плеч, но не позволила бюстику упасть на пол, а подхватила его согнутым пальцем и ритмично покрутила, наподобие лассо.
– Боже, Лина, – выдохнул Эван.
Я лишь улыбнулась, откровенно наслаждаясь его реакцией и кинула его ему, довольная тем, как ловко он поймал кружевную вещицу и сжал в кулаке. Я потерлась руками о свою грудь, а затем закрыла глаза и начала оттягивать соски, представляя, что не мои, а руки Эвана ласкают меня. Меня пронзила острая волна желания: от сосков, до самого низа, где уже было невыносимо мокро и горячо.
Я услышала стон и поняла, что слышу саму себя. Я хотела, чтобы он возбудился и, позабыв о своем тщательном плане, потерял контроль в собственных объятиях. Но в итоге стояла горячая и влажная, в отчаянии ожидая его прикосновения. Я была настолько чувствительна сейчас, что могла бы кончить, если бы он просто наклонился и слегка подул мне в ушко.
Мой план соблазнения обернулся против меня самой.
Но жаловаться было глупо, потому что он выглядел настолько же отчаянно сгорающим от желания, как и я. Поэтому с удовлетворенной наглой улыбочкой я потянулась к застежке джинсов, медленно расстегивая одну пуговицу за другой. Так как они были обтягивающими, а мои формы полностью заполняли натянувшуюся ткань, то мне пришлось вылезать из них, буквально извиваясь, чем я и воспользовалась, чтобы продолжить стрип-шоу для Эвана.
Я стянула их до щиколоток и, переступив через ткань, осталась стоять босиком, в одних тоненьких стрингах. Это были очень сексуальные трусики, так как с тех пор, как Эван появился в моей жизни (и в моей кровати), я стала обращать особое внимание на свое белье.
Я встретила его взгляд и, не отрывая глаз, скользнула пальцем под ободок, начиная снимать последнее, что на мне осталось.
– Нет, – его голос прозвучал так твердо, что моя рука застыла на полпути. – Этим уже займусь я. – Он придвинулся ближе и воздух между нами завибрировал, как бывало всегда, когда мы оставались наедине. – Подними руки и не шевелись.
Я повиновалась, и он медленно и протяжно прошептал:
– Милостивый боже, Лина. Ты хоть представляешь, как ты прекрасна?
– Меня заботит лишь, достаточно ли я красива для тебя.
– Невероятно, исключительно красива. – Он наклонился и вытянул что-то из портфеля. Когда он поднялся, я увидела обещанную веревку. Закрепив ее вокруг моих запястий, он привязал другой конец к наконечнику оконного прута. – Я не буду привязывать тебе ноги, но ты будешь их держать так, как я тебе велю.
Я кивнула.
– Расставь их шире, – приказал он, и я немедленно раздвинула их широко. – Превосходно. – Он скользнул ладонью по моему лобку, поглаживая тот крохотный кусок материи, который прикрывал мое естество. – Не шевели ногами, пока я не позволю тебе, – отдал он еще один приказ.