Но я знала, что этого никогда не случится.
Кевин погладил меня ладонью по щеке, нежно улыбаясь.
– Дорогая, ты выглядишь развалиной.
Я кивнула. Это было правдой, но не по той причине, в которой был уверен Кевин.
Я оглядела комнату, разыскивая Эвана. Я хотела убедиться, что он видел. Хотела, чтобы у него так же все внутри завязывалось узлом, как и у меня.
Но его нигде не было.
– Анжелина, дорогая, молоденькая официантка сказала, что я смогу найти тебя здесь. Так здорово снова тебя увидеть, даже при таких печальных обстоятельствах.
По-южному масляный голос отрезвил меня, и я поморщилась. Я ускользнула на кухню, которая технически была запретной зоной для гостей, в надежде провести хоть несколько мгновений в одиночестве. Похоже, не суждено.
Я натянула дежурную улыбку дочери политика и повернулась спиной к стойке, чтобы поприветствовать Эдвина Малбери, конгрессмена из Алабамы или Миссисипи, или какого-то другого штата, но точно не из среднего Запада.
– Конгрессмен Малбери, какой сюрприз! – солгала я и растянула улыбку еще шире. – Не знала, что вы были знакомы с моим дядей.
У него были седые волосы и тренированная улыбка, в искренность которой я верила лишь наполовину.
– Твой дядя был замечательным человеком, – заявил он, – и с хорошими связями. Вчера я говорил с твоим отцом, и он сказал, что не сможет приехать. И я понял, что должен быть тут.
– Очень признательна, – выдавила я. Малбери был представителем в сенате, и, хотя шестилетний срок моего отца еще не закончился, он старался обзавестись влиятельными союзниками, включая тех, кто начал упоминать его в качестве потенциального вице-президента. Мне не нужна была степень по политологии, чтобы понять, что Малбери больше хочет угодить моему отцу, нежели почтить память дяди.
– Мы не виделись сколько? Почти пять лет? Должен сказать, ты стала очаровательной молодой женщиной.
– Спасибо, – ответила я, стараясь удержать улыбку, хотя это было все труднее. – Почти восемь, – добавила я, не сдержавшись.
В последний раз мы встречались на похоронах моей сестры, и воспоминания о том дне смешались с сегодняшними, отчего я вдруг почувствовала холод и тоску.
Я обхватила себя руками, стараясь вспомнить все свои светские манеры, но теперь слишком потерялась, чтобы продолжать вежливую беседу.
– Ну… – промямлила я, и слово повисло в воздухе, потому у меня не осталось сил.
Меня спас Эван.
– Конгрессмен Малбери? – Пожилой мужчина повернулся к Эвану, который стоял в дверях с загадочным и темным, как полночная вода, выражением лица. – Вас ищет девушка. Кажется, ей не терпится с вами поговорить.
– Да? – оживился конгрессмен, и его рука потянулась поправить галстук, а я подавила усмешку.
– Длинные светлые волосы, короткое черное платье. – Он вошел на кухню и встал около нас. – Когда я в последний раз ее видел, она направлялась в библиотеку.
– Хорошо, – сказал Малбери и повернулся ко мне. – Моя дорогая, был рад пообщаться, но, если эта девушка – мой избиратель, я должен узнать, что она хочет.
– Конечно, – ответила я. – Было приятно снова повидаться. Спасибо, что приехали.
Как только он вышел за дверь, я повернулась к Эвану.
– Ты отличный лжец.
– Очевидно, не такой отличный, как думал, раз ты так легко меня раскусила.
– Может, я просто слишком хорошо тебя знаю, – съязвила я.
Он смотрел на меня некоторое время, потом сделал шаг в мою сторону. У меня перехватило дыхание, пульс начал ускоряться, и когда он протянул ко мне руку, я не шевельнулась, ожидая прикосновения, которого так и не произошло, ведь он потянулся не ко мне, а к бутылке вина.
Дура, дура, дура. Зато теперь я хотя бы могла дышать.
– Слишком хорошо? – сказал он, наливая в бокал пино-нуар и передавая его мне. – Значит, ты узнала все мои секреты?
Наши пальцы соприкоснулись, когда я взяла у него вино, и я вздрогнула от разряда, который пронзил меня от кончиков пальцев до ног.
Я увидела короткую вспышку понимания в его глазах, и мне захотелось себя ударить. Потому что это не я знала его секреты – как раз наоборот. И будь я проклята, если не чувствовала себя смущенной и уязвимой.
– Секреты? – переспросила я. Я стояла прямо, стараясь вернуть контроль над ситуацией. – Вроде того, почему ты едва перекинулся со мной двумя словами за весь вечер? Или почему ты смотрел куда угодно, но не на меня?