Другими словами, они были игроками, извлекая прибыль из рискованных сделок. Судя по всему, они заключили немало удачных сделок.
Десять минут назад все это выглядело достаточно законно. Теперь подозрения Кевина заставили меня вспомнить про торговлю краденым, мошенничество и отмывание денег. Неужели я была слепа? Или Кевин просто был засранцем?
Обе возможности выводили меня из себя, и я ответила резче, чем хотела.
– Если бы были доказательства, дело бы не закрыли. Пять лет, Кевин. За пять лет что-нибудь бы выплыло.
– Это не было пустым подозрением, – сказал он. – И я никогда не говорил, что это единственная причина, почему тебе стоит держаться от него подальше. Я не хочу, чтобы ты общалась с такими людьми.
Лифт остановился, двери открылись, и мы вышли. Он направился к выходу, но я даже близко не была завершению этого разговора. Я схватила его за рукав и затащила в небольшую нишу недалеко от почтовых ящиков.
– Тебе не удастся оставить меня в неведении, – прошипела я. – Ты говорил, что они плохие, так теперь рассказывай почему.
– Ты же знаешь, я не могу вдаваться в детали, Энжи.
– Дерьмо, – выругалась я, потому что поняла невысказанное послание.
Обвинения пятилетней давности, может, и были сняты, но рыцари Джена все еще оставались в сфере внимания ФБР.
– Если они такие мерзавцы, почему ФБР или копы, или кто там еще, до сих пор не убрали их за решетку?
Кевин просто смотрел на меня и, судя по выражению его лица, считал меня наивной. Честно говоря, наверное, так и было.
– У нас есть доказательства, – сообщил он. – Это стратегия. И больше я об этом не буду говорить. Я уже сказал больше, чем необходимо, но ты много значишь для меня, Энжи.
– К чему это все, честно? Ты не хочешь, чтобы у меня были друзья-мужчины? Или причина в моем разговоре с Эваном?
– Разговоре? Ты рыдала у него на плече, Энжи.
Я пыталась возразить, что Эван всего лишь друг, но слова застряли у меня в горле, и я не смогла их произнести.
Кевин подошел на шаг ближе, сокращая расстояние между нами, и в первый раз я осознала, что, несмотря на стройное телосложение, он излучал власть.
– И да, мне это не понравилось. Мне не нравится, как он на тебя смотрит. И я не хочу, чтобы ты путалась с ним или его друзьями. И если честно, Энжи, я не думаю, что это понравилось бы твоему дяде.
Его последние слова выбили из меня воздух. Конечно, он был прав, Джен не хотел, чтобы я была с Эваном. Неужели поэтому? Был ли Эван – как и его друзья – опасен? Были ли они преступниками?
Черт возьми, мысль о том, что обвинения пятилетней давности могут быть правдой, не приходила мне в голову. И если это правда, знал ли Джен? Или он просто отмел вероятность того, что люди, которых он любил как сыновей, могут быть преступниками.
Или дядя в некотором роде восхищался их талантом быть на шаг впереди закона? И завидовал ли он тому адреналину, который эти трое испытывали, преступая черту и оставаясь безнаказанными?
Опасный? Да. Рисковый? Само собой.
Но и чертовски возбуждающий тоже.
Я вздрогнула и заметила, что Кевин смотрит на меня с выражением острого желания защитить.
– Я знаю, – произнес он. – Эти парни страшные. Держись от них подальше. От всех них.
Я автоматически кивнула, но только потому, что так было нужно.
Моя дрожь была не от страха, а от возбуждения. От возможности того, что ощущение риска, о котором я мечтала, может быть присуще мужчине, о котором я мечтала в постели. Мужчина, который, как я уже знала, разжигал во мне чувства.
Я не знала, что это говорит обо мне, и, если честно, не очень хотела нырять в озеро самоанализа. В конце концов, итог оставался тем же. Я хотела Эвана Блэка. Хотела его прикосновений, его поцелуев. Хотела полностью раствориться в нем.
Черт, я хотела летать.
Этого никогда не случится. Может, я и не знала все его секреты, но осознавала, что он верный. Он дал обещание дяде Джену, и ничто не могло заставить его нарушить свое слово. Я не знала, какую игру он затеял на балконе, но была абсолютно уверена, что она бы не закончилась в постели.
И хотя я не хотела это признавать, это было, скорее всего, к лучшему. Я хотела острых ощущений, но знала лучше прочих, что мои дикие порывы были небезопасными – и уже много раз плохо заканчивались для меня.