Я не знала как, но он понимал это. Все, что Кевин не мог увидеть во мне, видел Эван.
Я отстранилась настолько, чтобы поднять голову и встретить с взглядом его серых глаз. «Волчьи глаза», – раньше думала я, но теперь эта аналогия была еще более подходящей. Я видела в них опасность. Голод. Словно он хотел съесть меня живьем.
И, видит бог, я хотела того же.
– Почему ты здесь? – прошептала я.
– Ты хотела лететь. Я хотел убедиться, что ты не разобьешься.
– Так ты приглядывал за мной? – Я смотрела в его глаза, черпая мужество из желания, которое смотрело на меня из них. – Или ты хочешь помочь взлететь?
Его слова были неторопливыми и взвешенными.
– Принцессе не стоит дразнить дракона.
– Кто сказал, что я дразню?
– Искушать тоже не стоит.
– Почему? – Мой голос был рваным и полным желания.
– Драконы обжигают. А раны оставляют шрамы.
– Что если меня это не волнует?
Он не ответил, но его глаза потемнели, и я чертовски хорошо знала, что он тоже этого хочет.
– Эван. – я не осознавала, что произнесла его имя вслух, пока не услышала собственный голос, мягкий и тихий, как будто просила.
Он медленно покачал головой.
– Нет.
Слово было твердым и настойчивым, и я не поверила в него ни на секунду. Это был мой шанс. Мой сверкающий и сияющий момент. Я не должна давить, это я знала. Разве я не говорила себе, что эту линию не стоит пересекать? Что мне нужно держать себя под контролем? Что не стоит искушать судьбу.
Но черт побери, глядя на это лицо, я знала без тени сомнения, что могу упасть с Эваном. Если бы он прыгнул со мной, уверена, он не дал бы мне пострадать. Он сам говорил – он знает, как сохранять контроль. А я так отчаянно желала его потерять.
Страх, желание и странное непрошенное смущение смешались внутри меня. Я рисковала всем, но не могла остановиться. Я должна была его заполучить. По меньшей мере я должна была попытаться.
– Пожалуйста, – сказала я просто.
– Я перестал быть безответственным много лет назад, – ответил на это Эван твердым и уверенным тоном. – Подобное поведение приводит к неприятностям.
Я сглотнула. Каждая капля здравого смысла говорила мне, что он прав, мне нужно отступить. Я должна остановиться, посчитать до десяти, пойти домой. И успокоиться к черту.
Ничего из этого я не сделала. Вместо этого я сделала шаг вперед.
– То есть теперь ты полностью контролируешь себя?
Мышца на его щеке дрогнула.
– Да, – невозмутимо произнес он, но я знала, что он борется с собой.
Я видела его напряжение, и меня охватило типично женское удовлетворение, потому что я была абсолютно уверена, что стоит мне надавить, он дрогнет.
Я нежно прижала руку к его груди. Я чувствовала себя свободной. Черт, я чувствовала себя беспечной – и ирония была мне очевидна.
– Хорошо, – сказал я, поднимая голову, чтобы встретиться с его тяжелым горячим взглядом. – В таком случае контролируй меня.
– Черт, Энжи, – прорычал он, и я знала, что победила.
– Эван, – одно тихое слово сработало, словно горящая спичка рядом с динамитом, и я видела, как внутри него разгорается огонь. Его рука заскользила по моей пояснице, и он притянул меня еще ближе. Я прижалась к нему, настолько пылая от желания, что просто удивительно, как мы оба не превратились в пепел. Я чувствовала его твердую эрекцию и была готова заплакать от понимания того, что он хотел меня так же отчаянно, как и я его.
Я действительно никогда не испытывала ничего подобного. Словно каждая жилка, каждый волосок, каждая клеточка меня служила только для распространения удовольствия. Такого удовольствия, что я не могла противостоять его силе. Только этого я и хотела. Таким я и представляла реакцию на прикосновения Эвана. Но все было так быстро, жестко и волнующе, что я была готова взорваться.
Или сорвать с себя одежду и упасть с ним на пол прямо здесь и сейчас.
И, пожалуй, это было не самым благоразумным решением.
Тяжело дыша, я отстранилась, увеличивая дистанцию между нами. Я увидела вопрос на его лице, недовольство разрывом связи и прежде, чем смогла вспомнить о благоразумии, сожалении или ответственности, я прильнула к нему, прижимаясь всем телом и схватив его руками за задницу. Только сейчас я заметила, что он, в отличие от меня, сменил одежду. Смокинга больше не было. Мужчина передо мной был одет в обычные левайсы и еще более простую белую футболку, открывавшую татуировку, опоясывающую правую руку.