– Я хочу тебя, – произнесла я, и слова прозвучали бледно в сравнении с эмоциями, которые за ними стояли.
Секунду он удерживал мой взгляд, словно искал на моем лице признаки обмана. Я не дрогнула. Я знала, что именно он видит во мне – отражение самого себя.
Он погладил меня по щеке большим пальцем, нежность этого жеста поразительно контрастировала с жесткостью его слов о том, что он хочет сделать со мной. Но почему-то это простое касание еще сильнее заставило меня таять.
Он был всем, что я хочу. Всем, что было мне нужно. Черт, это было больше, чем я могла представить. И в этот момент я знала, что сделаю что угодно, чтобы удержать его рядом.
– Я хочу тебя, – повторила я. – Я хочу этого.
– Этого? – повторил он, затем наклонился, чтобы покрыть нежными поцелуями мою шею, и плавно перешел на ключицу. Его прикосновения были легче воздуха, но они отдавались во мне, как тяжелая ритмичная пульсация баса, наращивающая громкость. – Или, может, этого? – Он пробежал своими руками по моим, и наши пальцы сплелись. Эван прижался ко мне всем телом, впившись в меня поцелуем, и его язык требовательно искал вход. Он поцеловал меня все глубже, его язык продвигался все дальше, а зубы царапали мои губы. В это время он поднял мои руки над головой и освободил свои пальцы. – Или, может, ты хочешь этого, – продолжал он, складывая мои руки так, чтобы я сама держала себя за запястье над головой.
– Эван, я…
– Нет. – Он провел губами по моему уху, его голос был таким тихим, что мне пришлось напрягать слух. – Никаких разговоров. Не двигайся. Держи руки наверху. Кивни, если понимаешь.
Я облизнула губы.
– Кивни, – повторил он.
Я кивнула, настолько потерявшись в нем, что, если бы он сказал мне раздеться и раздвинуть ноги прямо здесь, я бы с готовностью это сделала. Я была целиком в его власти.
Да, он был опасным, но, черт меня побери, я хотела этой опасности.
– Хорошая девочка, – сказал он, потом нежно поцеловал меня в губы. – Думаю, мы поняли, чего ты хочешь, – добавил он, кладя руки на мои.
Я прерывисто вдохнула, потому что он был прав. Я была отчаянно, безнадежно возбуждена.
– Тебе это нравится, – произнес он, – ты открыта для меня, открыта для мира. Низко и грязно со мной в аллее, где может случиться что угодно. – Он снова понизил голос до шепота, а я снова была поражена, как хорошо он меня знает. – Это заводит тебя, не так ли? Не знать, что будет дальше. Что случится. Кто может выйти из-за угла. Не знать, собираюсь я тебя поцеловать или трахнуть. – Он замолчал, и его следующие слова заставили меня застонать: – Даю тебе подсказку, я собираюсь сделать и то, и другое.
Я не заметила, когда он успел освободить одну руку, но зато заметила, что его пальцы двигаются по моему бедру, поднимая подол моей юбки, продвигаясь все выше.
Я пошевелилась, но его рука крепко держала мои руки, и Эван покачал головой. Одно легкое движение. Нет.
Я закрыла глаза и подчинилась невысказанной команде и своей собственной потребности раствориться в эмоциях этого момента. Он прижал меня к стене, его большая ладонь крепко удерживала мои запястья. Его тело было так близко, что я чувствовала его жар. А его рука продвигалась все выше и выше к моим намокшим трусикам, моему пульсирующему паху и жаждущему лону.
Остатки рассудка кричали, что я должна открыть глаза и сказать ему «нет». Что мне нужно уйти. Что это плохая идея, и нельзя так сходить с ума. Из этого ничего хорошего не выйдет.
Что на утро я пожалею.
Но сейчас я не жалела. Ни капельки.
Я пошевелилась и расставила ноги шире, за что была вознаграждена его низким и чувственным одобрительным рыком. Медленно его пальцы прошли по краю моих трусиков, оттягивая края ткани, прикрывавшей лобок. Я застонала, а он дразнил меня, водя пальцами по шелку и слегка касаясь кожей внутренней поверхности бедра.
– Возбуждает, красавица? – пробормотал он.
Я откинула голову, быстро дыша.
«Ты сошел с ума?» – вопила я в голове, но на самом деле еле могла произнести:
– Боже, Эван, пожалуйста.
Он расставил пальцы, и теперь дразнил чувствительную кожу обеих ног нежными, но уверенными движениями. И он так и не дотронулся до нежной жаждущей плоти, скрытой под шелком.
Я попыталась освободить руки, отчаянно желая закончить то, что он начал, но он удержал меня. Я хотела выкрикивать проклятия, требования или упасть на колени и молить. Но единственное, что я смогла сделать – это вдохнуть, когда мое тело содрогнулось, а все чувства сосредоточились между ног в предвкушении прикосновения, которое он не хотел мне дать.