Его глаза снова нашли мои, и на этот раз в них не было страсти. Только сожаление и целеустремленность.
– Я знаю. – Он нежно положил свою руку на мою, потом разжал мою хватку. – Но лучше беги.
Он тяжело вздохнул, потом перекатился на постели так, чтобы оказаться не подо мной. Я лежала онемевшая, пока он садился на краю кровати. Его спина была прямой, как доска. Плечи были расправлены. У меня создалось впечатление, что я смотрю на солдата, который готовится к битве. Без желания, но целеустремленно.
Я понимала, что он делает, и не могла понять зачем.
– Эван. – Мой голос был больше похож на шепот, словно звук мог вытолкнуть его за дверь. – Мы оба этого хотим. Я хочу, и знаю, что ты тоже хочешь.
Он встал и повернулся, чтобы посмотреть на меня. Я подтянула одеяло до шеи, стремясь хотя бы частично спрятаться. Я и так уже слишком открылась перед ним.
– Неужели ты не хочешь? – проскулила я, когда он ничего не ответил. В моем голосе была неуверенность, и я ненавидела себя за это. Я видела, как выражение его лица сменилось, словно ветер нагнал облака, и меня пронзил страх. – Ты же не собираешься стоять и говорить, что я не права? Я чувствую это, Эван. Я чувствую тебя.
Его лицо было непроницаемым, но, когда наши взгляды встретились, в его глазах я увидела бушующую бурю.
– Я делал и сделаю много вещей, которые ты сочтешь низкими. Но я никогда, никогда не совру тебе.
Я покачала головой, настороженная и запутавшаяся.
– Прошлой ночью то, что случилось в аллее, – он покачал головой, – было ошибкой.
Одно это слово заставило меня все понять. Все, что он видел во мне, все, чего хотел – я умудрилась это разрушить. Может, он и потерял вчера контроль, но в конце концов, я была приманкой для дракона, слабая женщина, нуждающаяся в защите. Но я не была принцессой, которую хотел Эван Блэк. Я никогда ею не была.
– Ошибка, – повторила я глухо. Я подумала о том, как чувствовала себя в его объятиях. Как он отогнал мои кошмары.
***
– Ты чертова идиотка. Ты это знаешь, правда?
Я глазела на Флинна над чашкой кофе, который пила, чтобы унять начинавшуюся головную боль.
– Какого черта?
Сначала я позвонила Кэт, чтобы получить кексы и сочувствие, но она должна была идти в кофейню, чтобы работать за кого-то. И я оказалась у Флинна, прикинув, что если кто-то и мог подбодрить меня, то это он. Пока я была, мягко говоря, не в восторге от результата.
– Когда ты сказал, что я должна зайти, я подумала, ты поможешь мне взбодриться.
– Это было до того, как я узнал всю историю. И что ты просто дала ему уйти. Как я и говорил, чертова идиотка.
– Дала ему уйти? Он практически убежал. – Я провела пальцами по волосам. – Он не хочет меня. Я совершенно точно не должна хотеть его.
Он добавил немного тобаско в «Кровавую Мери», которую смешивал, и поставил ее на стойку передо мной.
Я подняла свою кофейную кружку.
– Головная боль.
– Поверь мне, это вышибет ее гораздо лучше, чем кофе.
Я закатила глаза. Флинн свято верил в лечебное действие водки при головной боли. Несмотря на сомнения, я отхлебнула напиток, и должна была признать, что он чертовски хорош.
Я сидела за стойкой для завтрака, которая была продолжением кухонного острова. Восемь месяцев, которые мы жили вместе, это было мое обычное место на выходные. Я не особо разбираюсь в кулинарии, но Флинн все готовил вкусно. В этот момент он взбивал яйца для картофельных оладий и поджаривал сосиски, кухня была наполнена божественными запахами.
Он двигался между столом и плитой с привычной деловитостью, одетый в серые спортивные штаны и футболку. Он чертовски хорошо выглядел с его глубоко посаженными глазами и волосами, падавшими на лицо, хотя он постоянно пытался откинуть их назад. Его одержимость бегом и ездой на мотоцикле поддерживала его в форме, подарив ему упругую задницу и такие бицепсы, которые даже самую высокую женщину заставят почувствовать себя маленькой. Он умел готовить, что, по моему мнению, было плюсом, и мне довелось узнать, насколько он неплох в постели.
Он перевернул сосиски и повернулся ко мне, прищурившись.
– Что?
Я подняла руки в невинном жесте.
– У тебя странное выражение. Что у тебя на уме?
– Нет у меня никакого выражения, – запротестовала я.
– Я знаю тебя целую вечность. Уж поверь мне, если я говорю о твоем выражении.
– Нет никакого выражения. А если и есть, то это лишь недоумение.
– И ты в недоумении, потому что – что?
– Я всего лишь гадаю, как ты можешь давать советы в отношениях. Я уверена, что ты встречался с каждой женщиной в Чикаго, но почему-то второе свидание тебя не привлекает.