– Лина. – Он с шумом сделал вдох.
Он протянул ко мне руку, но я покачала головой.
– Нет. Ложись. Лина любит покомандовать.
На его щеках появились ямочки, когда он вытянулся на кровати.
– Да, – сказала я, пока мои пальцы расстегивали пуговицы и молнию. – Подними свою задницу. – Скомандовала я и стянула его штаны вместе с его бельем.
Сняв брюки, я села на него, сосредоточившись на его члене.
Когда я нагнулась и провела языком по головке его члена, глаза Эвана потемнели от удовольствия, и я почувствовала его судорогу. Я была довольна собой, понимая, что это мое прикосновение сводит его с ума. Что из-за меня он так возбудился.
Не отвлекаясь от его члена, я расслабила бедра, чтобы вместо того, чтобы нависать над ним, я начала тереться о него в такт моим движениям языка. Дразня себя, я терлась клитором о него, каждым движением разжигая огонь, который уже бушевал внутри.
– Черт, детка, – на выдохе шептал он.
Я провела языком вдоль всей его длины, прямо до яичек, которые я держала в руке, и потом поднялась обратно. Его тело было напряжено и натянуто, как будто ожидая того разрешения, которое я ему обещала.
Я взяла в рот его член. Сначала только головку, потому что хотела подразнить его. Черт, я хотела заставить его умолять меня. Потом я взяла его в рот глубже, довольная тем, как его тело реагирует на меня, и стала наслаждаться его стонами. Я никогда не думала, что умею делать минет, но прямо сейчас я ощущала свою власть. Черт, я чувствовала себя просто супер.
– Лина, – простонал он. – Черт, Лина, ты просто супер.
Он был уже близко, но у меня на его шикарный член были другие планы, поэтому я медленно выпустила его изо рта и села на него. Теперь я не просто терлась о его бедро. Я нависала над его бедрами и медленно двигалась, сводя нас обоих с ума. Я позволяла кончику его члена дотрагиваться до моего мокрого клитора.
Я была больше чем готова, и это изводило меня почти так же, как и его. Но пока я двигалась и отказывала себе в удовольствии погрузить его резко и глубоко в себя, чтобы он пронзил и наполнил меня одним грубым движением, я поняла, как он до сих пор мог сдерживаться и не трахнул меня. Одно ожидание полового акта возбуждало почти так же, как сам секс, и если бы я была более сильной личностью, то бы могла дразнить его так вечно и получать еще большее удовольствие.
Но у меня не было терпения.
Как Коул назвал это? Самоконтроль? Ну, у меня его не было. Я хотела Эвана. Он был нужен мне. Он должен быть во мне прямо сейчас, потому что я была под наплывом чувств, и единственное, что сдерживало меня, это ощущение этого мужчины во мне.
К черту. Я не могла ждать больше ни секунды, я опустилась на него, вскрикнув, когда мое тело приспосабливалось к его ширине. Я привстала и снова опустилась на него, откидываясь назад, опираясь для упора на его ноги; он схватил меня за бедра, заставляя сесть, чтобы он вошел поглубже, сильнее, быстрее.
Он был близко. Я это видела по напряжению, которое концентрировалось в его теле, когда мы двигались вместе. Я снова откинулась назад и застонала от удовольствия, я была в восторге от того, как он наполнял меня, а потом я вскрикнула от неожиданности и наслаждения, когда он резко меня схватил, и мы вместе перевернулись. Он опрокинул меня на спину, не выходя из меня.
– Эван!
Он грубо и требовательно меня поцеловал, эффективно закрыв мне рот.
– Ты не дождалась, пока я надену презерватив.
– Я пью таблетки, – сказала я. – И думаю, ты чист.
– Да, – ответил он.
– Так почему же ты остановился?
Он засмеялся.
– Детка, я все еще в тебе. Это похоже на остановку?
– Нет, но...
Он прижал палец к моим губам.
– По-моему, я говорил тебе, что я люблю все контролировать.
– Ах. Да. По-моему, ты упоминал что-то такое, – призналась я, извиваясь под ним. – Думаю, тебе понравилось ненадолго передать контроль мне.
– Осторожней. За такие вещи женщина может быть наказана.
– Неужели? – спросила я игриво.
– Черт, да, – заявил он, отвечая мне такой же игривой улыбкой.
Неожиданно он застыл. Он был внутри меня, так же возбужден и тверд, но не двигался. Я стонала в раздражении и попыталась двигать бедрами в молчаливом протесте. Но не могла ничего поделать, он прижимал меня плотно и крепко.