– Эй, – позвал он меня, быстро передвигаясь по палубе. Он принес минералку с лаймом и передал ее мне, после чего встал на колени и приложил свободную руку к моему лбу.
Мне вдруг стало смешно.
– У меня кружится голова, – запротестовала я. – У меня не жар.
– Может, я ищу повод к тебе прикоснуться, – заявил он.
– Тебе не нужен повод. – На моих губах заиграла улыбка.
– Нет? Рад это слышать. – Он бросил взгляд назад, на лестницу вниз. – Могу я соблазнить тебя жареным бри?
– Конечно, обожаю бри, – призналась я честно.
– Знаю. Джен каждый раз закупал его летом перед твоим приездом.
– И ты запомнил? – Я лыбилась, как идиотка.
– Я многое помню. Зеленая фасоль в беконе. Жареный картофель без масла, но с тонной сметаны. Стейк средней прожарки.
– Я думала, ты не готовишь. – Я прищурилась.
– Ради тебя я попытаюсь.
Я протянула руки и позволила ему поднять меня на ноги, после чего поцеловала его – медленно, влажно и чувственно.
– Это значит, что я особенная, или ты готовишь для всех женщин, которых приводишь на яхту? – подразнила я его, хотя для меня это была шутка лишь наполовину, его же ответ был серьезным на все сто процентов.
– Я никогда не приводил сюда женщин.
– Вот как.
Я встрепенулась в его руках, согретая его взглядом. Словно Эван ни за что на свете не хотел его отводить. Внезапно я поняла, что больше не принадлежу себе. Мне было невдомек, какой он производил эффект на меня, на мое тело. Я знала лишь, что мне всегда будет мало.
– Эван. – Его имя пронзило меня. – Боже, Эван, как я же хочу этот бри… Невыносимо. Но гораздо больше я хочу, чтобы ты меня трахнул.
Его губы медленно изогнулись в сексуальной улыбке, и в это мгновение я могла думать лишь о том, что она – моя. Прямо сейчас, и неважно, сколько это продлится, весь этот мужчина был моим. Каждый его твердый и соблазнительный дюйм.
Эван не торопясь провел пальцем по линии бикини. Я прикусила губу, низ живота пришел в напряжение, а кожу защипало, так мне не терпелось почувствовать его палец под тканью купальника… Он продвигался все ниже и ниже…
Затем отнял руку, улыбаясь моему возмущению.
– Терпение – добродетель, Лина. А еще один из афродизиаков.
– Может быть, – прошипела я язвительно. – Но, если ты не заметил, с тобой мне не нужен афродизиак.
– Приятно знать.
Эван подошел ближе и скользнул по мне взглядом. Я пыталась сдержаться, но, черт бы его побрал, моя грудь налилась, а соски затвердели. Когда он дошел до промежности, моя вагина сжалась от неудовлетворенности – ведь он даже не прикоснулся ко мне.
– Нужно сделать так, чтобы ты всегда была такой, – произнес он низким и хриплым голосом. – Сексуальной, мокрой и желающей меня.
Я сглотнула и, клянусь, приложила все силы к тому, чтобы не скользнуть собственным пальцем под низ купальника.
– Я такая всегда, – ответила я, потому что он это и так знал, а еще потому, что не было нужды скрывать от этого мужчины хоть что-то.
– Рад это слышать, – сказал он. – Учитывая, что со мной то же самое. Ты заставляешь меня гореть, Лина.
Эван кончиками пальцев провел по моему плечу, после чего лениво скользнул ими по руке вниз, вызывая у меня мурашки. И когда я начала прикрывать глаза, он убрал руку прочь. Я моргнула несколько раз, желая большего, но он лишь покачал головой.
– Думаю, пока достаточно, – сказал он кокетливым голосом.
– Ты козел, Эван Блэк. Ты же знаешь, да?
– Уж поверь мне, милая, меня называли куда хуже. – Он нежно меня подтолкнул. – Идем, мне нужно начать готовить ужин.
– Может, мне подождать здесь? Шезлонг довольно комфортный. Я могу закончить то, что ты начал.
– Ну уж нет. – Он взял меня за руку и притянул ближе. – Я хочу, чтобы ты изнывала от желания, детка. Никаких прикосновений. Твоя вагина принадлежит мне. Твой оргазм принадлежит мне. Я хочу, чтобы все удовольствие, которое испытывает твое тело, доставлял тебе я. Ты меня понимаешь?
Я кивнула, внезапно почувствовав, как подгибаются колени, и причиной тому была не качающаяся яхта. Пришлось признать, что, хоть я и была не удовлетворена, нельзя отрицать, что обещание в его словах того стоило.
Я схватила плюшевый плед со спинки кресла и последовала за ним на кухню. Ах да, он не раз повторял, что это камбуз, но какая разница. Как он и обещал, на тарелке был нарезанный бри вперемешку с крекерами и фруктами, которыми мы перекусывали, пока он готовил обещанный ужин. Он то отрезал кончики у фасоли, то пробовал запекающийся картофель, то приправлял стейки. Я молча наблюдала за ним, потягивая вино и не переставая удивляться тому, сколько же у него лиц, как явных, так и скрытых. Мне хотелось знать о нем все и, прежде чем передумала, я задала главный вопрос, который мучил меня.